Прости, если любишь...
Шрифт:
Вика сжимает его плечо.
– Я в тебя верю.
Никита выбирается из машины, обходит ее и садится на место водителя.
– Я поведу. У тебя, пап, на роже написано, как хочешь завалиться на заднее и потискать маму.
– Никаких потискать!
– хмурится Вика.
– Что за разговоры такие? Мы в разводе, и это не изменится!
– Ну, посидеть рядом тоже будет неплохо, - заявляю я и с облегчением плюхаюсь рядом.
Просто так сидеть не получается, конечно же, и я сразу сгребаю
У нее такие длинные и красивые пальцы.
Как о многом я забыл, а теперь не могу налюбоваться.
Черт, кажется я ни на миг не отойду от нее на протяжении целого вечера.
– Ты сейчас во мне дыру прожжешь, Женя, - тихо замечает Вика.
Я двигаюсь к ней, шепнув на ушко.
– В одной из твоих дырочек я бы ещё раз с удовольствием побывал.
У нее по шее бегут крупные мурашки, она поворачивается: длинные серьги с темно-бордовыми камнями качнулись в ее ушках.
– Только в одной, Женя?
– уточняет она.
Наступает мой черед замурашиться.
До торчащей ширинки.
– С огнем играешь.
– Раньше как-то справлялась, - замечает она и медленно поднимает свободную руку, проведя пальцем по моей скуле и чуть ниже, вдоль линии роста щетины.
– Блин, родители!
– откашливается Никита.
– Я хоть и не слышу, о чем вы там шепчетесь, но чувствую себя максимально некомфортно. Мне от вас сбежать хочется. Куда-нибудь на Марс.
– Не надо на Марс, - отвечаю, не сводя взгляда с лица жены.
– Пожалей бедных марсиан, ты и там жестко накосячишь, им потом разгребать.
Вика смеется, отвернувшись, Никита засопел сконфуженно. Я чуть-чуть расслабился, но, черт, напряжение в штанах ничуть не спало, наоборот, утвердилось в своем намерении.
*****
Отец тоже на празднике. Вырядился в смокинг и выглядит бодрее, чем когда я пересекся с ним в офисе, держится молодцом. Одобрительно скользнул взглядом по всем нам, чему я удивился. Ведь он считал Никиту шалопаем и мажором, на котором пахать надо. Видимо, понял, что я собрался прибрать Никиту к своим рукам и учить уму-разуму на работе.
– Кнут всегда работает, - вполголоса замечает он.
– Парню пойдет на пользу.
– Да уж, ты большой мастер метода кнута, а о пряниках и не вспоминаешь. Старческое, наверное.
Я не стал упускать шанс подколоть его, пусть знает, что я перед его состоянием не робею и не собираюсь плясать под его дудку ради капиталов.
– Мелкий говнюк, - замечает он.
– Ну что вы, разве можно назвать Женю мелким?
– услышала наш разговор Вика.
– И то правда. Просто говнюк. Пройдем?
– кивает на Неярова, который находится в центре внимания.
Павловы тесно вели дела с ним, потом я переехал: конечно, большая
Мы обмениваемся рукопожатиями, а на Вику Неяров обращает внимание:
– Виктория, ваш муж надолго решил вернуться?
– Евгений мне больше не муж, - улыбается она.
– Но да, надолго.
– Навсегда, - подчеркиваю я.
– Какое упущение, - хмыкает Неяров.
– То, что он больше не муж, - разъясняет.
– Я бы локти кусал на его месте. Что ж, поздравляю с возвращением.
От его взгляда не ускользнула ни одна деталь. Неяров только со стороны кажется флегматичным и ленивым. Но китам не нужно быть резкими, они давят иначе. Если я - резкая и злая акула, то он - кит. В какой-то степени даже живое ископаемое, редко у какого человека у власти остаются собственные принципы.
Я старался не отходить от Виктории ни на шаг, но мне все же приходится ее оставить, когда Неяров приглашает выкурить нас с отцом по сигаре.
– Мама на тебе остается, - замечаю Никите.
– Пап, она уже совершеннолетняя, если ты забыл.
– Не корчь из себя дебила, ты понял, что я имею в виду.
– Ну, может быть, и понял, но я ей - сын, а не охранник ее юбки.
Вот козел, нарывается, чтобы я ему зубы пересчитал?!
– Это ради ее же безопасности. .
– Ага, я так и поверил. Вот сейчас точно и пальцем не пошевелю, когда кто-нибудь пригласит ее потанцевать.
Нервничаю все сильнее.
Ещё никто рядом не материализовался, но это лишь потому, что я рядом! Стоит отойти, и все…
– Женя, ты идешь?
– зовет отец.
Делаю шаг к жене.
– Вика….
– Тебя зовут, Женя, - выдыхает она и, качнувшись вперед, легонько целует, приобняв.
Меня пробивает током, тянет продолжить этот поцелуй, впиться алчно, наплевав на приличия. Но жена уже скользнула назад.
Что за игру она затеяла?
Я отхожу, голова тяжелая, сердце бомбит…
Разговоры за закрытыми дверьми - важные, безусловно, но душой я не здесь, только мозгами. И всё ещё преисполнен нетерпения: ну, когда уже? Разговор, как назло, неспешный. Неяров в своих водах, и никуда не спешит, а у меня подгорает, губы всё ещё обожжены поцелуем, за грудиной - сердце работает на пределе.
Наконец, возвращаюсь сын замечаю сразу же. Он один. А я… не могу найти Вику. Ищу ее взглядом среди толпы.
Нет, нигде нет!
Волнение подкатывает.
И вдруг - нахожу.