Прощение
Шрифт:
Он думал об Адди. Бедная, хорошенькая, обиженная и оскорбленная, простоватая Адди, которая несла в себе все годы эту тайну и оберегала сестру от страшной правды. Она убежала от отца, вступила в жизнь, ведущую к моральной и физической деградации, и он, Ноа, был одним из тех, кто способствовал ее унижению. Как он теперь посмотрит ей в глаза?
А Роберт, который случайно раскрыл ужасную правду?! Роберт, который никогда не обидит ни одно живое существо!
Ноа готов был оставаться здесь в темноте до тех пор, пока все не утихнет и не придет облегчение.
Сара рыдала громче и отчаянней, так что у Ноа буквально переворачивалось все внутри.
Он опять попытался ее успокоить.
— Сара, — начал он, подойдя к кровати, сев рядом с ней и касаясь ее вздрагивающей спины. — Сара, то, что было, уже не изменить.
Она резко приподнялась и закричала:
— Он был мой отец, понимаешь! Он был мой отец, а оказался лжецом, грязным лицемером, животным!
Ноа не знал, что сказать. Он продолжал сидеть на кровати и попытался обнять ее.
— Убирайся! — закричала она. — Оставь меня в покое! Оставь меня в покое!
Ее страстность и безумие ужаснули его. Он стоял рядом с кроватью в полной нерешительности, а она сидела на краю, тело ее поникло и сотрясалось от рыданий.
— Хорошо, хорошо, Сара. Я ухожу. Но я зайду завтра узнать, как ты себя чувствуешь. Ладно?
Она не ответила и продолжала плакать.
— Я люблю тебя, — прошептал он. Она осталась в той же позе, слезы лились из ее глаз. Внизу Адди сидела, тесно прижавшись к Роберту, через плечо которого было перекинуто посудное полотенце. Они тихо разговаривали. Когда Ноа вошел в кухню, они повернулись к нему, руки их были сплетены, как будто они боялись расстаться друг с другом.
Ноа остановился возле них. Все хранили напряженное молчание.
— Она в плохом состоянии, — тихо произнес Ноа.
— Пускай она выплачется, а потом я поднимусь к ней, — предложила Адди.
— Она не дает мне даже прикоснуться к себе.
— Ей нужно побыть одной какое-то время.
Ноа кивнул и продолжал стоять в грустном молчании.
— Адди, я очень, очень сожалею. Прости меня, — сказал он наконец.
— Что ж теперь делать? Мы должны постараться преодолеть это и сделать нашу жизнь счастливой.
— Я ничего не знал… Я имею в виду, когда я приходил и видел тебя у Розы, я… — Его взгляд перешел на Роберта, потом вернулся к Адди. — Это все очень неловко, но сказать об этом нужно. Я бы не приходил туда, если бы знал… Я думал, вы, девушки, вам… в общем, я думал…
Ей стало жаль его, и она прикоснулась к его руке.
— Да, так все думают. Что мы, девушки, без ума от этого. Но послушай, Ноа. Это не твоя вина. То, что сделал со мной мой отец… Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Я думаю, на сегодня в этом доме достаточно переживаний для одного дня.
Ноа перевел взгляд на Роберта.
— Роберт, — начал он и запнулся, подыскивая слова.
— Моя проклятая болтовня…
— Но ведь ты не знал.
— Саре это не поможет.
Они помолчали несколько мгновений, потом Ноа положил руки им на плечи и притянул
— Вы, ребята, хорошие люди, И вы будете счастливы, я знаю. И мы с Сарой тоже будем счастливы. Мы пройдем через это и станем двумя супружескими парами, которые будут играть в карты воскресными вечерами.
Они стояли в кружок, головы и руки их соприкасались. Ноа прервал молчание.
— Ну, мне надо идти. Скажите Саре, что я зайду завтра. Ты пойдешь к ней, Адди?
— Да, обещаю.
Ноа кивнул и слегка улыбнулся.
Мужчины пожали друг другу руки и опять обнялись. Молчаливый союз двух людей, не желающих расстаться. Наконец они отодвинулись друг от друга и прокашлялись, скрывая свои чувства.
— Увижусь с вами обоими завтра.
Наверху в своей комнате Сара неподвижно лежала на боку, сжимая мокрый носовой платок. Губы ее распухли, глаза болели. Время от времени ее тело сотрясали рыдания.
Теперь все сходилось. Абсолютно все.
Отец, которого жена бросила ради любовника, больше не женился, даже не встречался с другими женщинами. Адди после ухода матери была безутешна, мочилась в постель, перешла в другую комнату, свою собственную, становилась с годами все печальнее. Хотя с течением времени она должна была более или менее привыкнуть к отсутствию матери. Отец, сначала одобрявший появление Роберта в их доме, стал проявлять к нему антипатию, когда Роберт подрос и начал обращать внимание на Адди. Исчезновение Адди вслед за неудачами отца. Ее приобщение к древнейшей профессии, как продолжению ее роли дома. Ее твердое нежелание говорить об отце и принять деньги в наследство после его кончины. Даже ее отказ работать в редакции газеты, как Сара. Теперь ей все было понятно.
Ей повезло, Саре, которая поумнее.
Но не Адди, которая покрасивее.
Она застонала и прижала отяжелевшую руку к лицу. Ей было стыдно за то, что она жаловалась на Адди за ее нежелание помогать в работе отцу, как это делала она, Сара. Из темноты появилась Рулер, вспрыгнула на кровать и устроилась за ее спиной, уютно мурлыча, как бы спрашивая: «Что случилось?» Она протянула руку, нащупала ее мягкое, теплое тело, прижала его к своему животу и стала греть его. Странно, но кошка пришла к ней именно тогда, когда нужно, хотя ее хозяйкой была Адди.
На некоторое время Сара забыла обо всем, сконцентрировав внимание на мурлыканье кошки, тепле ее тела, приятном молочном запахе ее шерсти. Ее прикосновение действовало успокаивающе, так же как и на Адди, еще в доме Розы.
Роза.
Отец.
Действительность вернулась во всей ее мерзости, заставив Сару содрогнуться и теснее прижаться к кошке.
Наверное, так же чувствовала себя Адди, каждую ночь, совсем одна, после того как отец надругался над ней.
Нет, Адди было хуже, несравненно хуже. Чувствуя себя виноватой, запуганная, полная ненависти, отчаяния, совершенно беспомощная… К кому ей было обратиться, на кого опереться? Кто поверил бы девочке, зная безупречную репутацию Айзека Меррита, уважаемого всем Сент-Луисом?