Прощение

Спенсер Лавейл

Внизу погас свет, послышались шаги на лестнице в темноте… кто-то вошел в комнату, подошел к кровати. Сара молчала, отвернувшись к стене. Адди прилегла рядом, перекинув руку через ее талию и положив ладонь на руку Сары, лежащую на Рулере. Она гладила руку Сары. Младшая сестра старалась поддержать старшую, защитить ее от того, что ей самой пришлось вынести без всякой защиты.

На глаза Сары вновь навернулись слезы. Она чувствовала лицо Адди, прижатое к ее спине. Они долго лежали без движения, наконец Сара не выдержала.

— Все это

время, — начала она хрипло, — я думала, что это я заставила тебя убежать, сделав что-то нехорошее.

— Нет. Ты совершенно ни при чем. Ты была моей опорой, понимала ты это? Ты и сейчас ею являешься,

— Какая же я опора? Я чувствую себя, будто меня ударили изо всех сил большим кулаком туда, где ко мне прижимается Рулер. Я не в состоянии двигаться и… рассуждать.

— Быть может, это к лучшему, что ты теперь все знаешь.

— Я себя от этого не чувствую лучше.

— Я знаю, сейчас нет, но потом…

— Теперь, когда секрет раскрыт, я удивляюсь, почему мне потребовалось так много времени, чтобы понять все. Только я никогда не знала… — Сара проглотила комок, вставший в ее горле, — никогда не знала об отцах… — Она не смогла закончить.

— Шш-ш, не плачь больше. — Адди гладила волосы Сары. — Не надо, не стоит. Это случилось очень давно, и я уже пережила все. Подумай. У нас всех есть будущее. Как сказал Ноа, скоро мы будем составлять две супружеские пары и играть в карты воскресными вечерами.

Сара прижала пальцы к губам, из глаз ее лились слезы.

Помолчав, Адди добавила:

— Роберт просил передать, что он очень сожалеет.

Сара прерывисто вздохнула. Потом повернулась на спину и положила Рулера между собой и Адди.

— Добрый Роберт, как он, должно быть, любит тебя.

— Он и тебя любит. Он ужасно себя чувствует, причинив тебе горе.

— Когда ты рассказала ему об этом?

— В канун Рождества.

— В канун Рождества!.. — То был вечер, который положил начало ее новым отношениям с Ноа.

— Был жуткий вечер. Роберт пришел к Розе с намерением взять меня на ночь, но он не смог заставить себя сделать это за деньги. Я расплакалась и рассказала ему все об отце, и тогда-то он заставил меня уйти от Розы. Он считал, что ты должна все знать, но я не видела для этого оснований. Ты всегда очень любила отца, для тебя он был вроде Бога. Я знала, что ты так воспримешь это. Но, Сара, надо позабыть обо всем. Главное — чтобы я была счастлива с Робертом.

— Нет, это еще не все. Тот факт, что мой отец оказался лицемером, проповедуя одно, но делая другое, что он был грязным, омерзительным преступником, растоптавшим жизнь собственной дочери, имеет большое значение. Я чувствую себя очень виноватой, Адди, что ничего не понимала, не помогла тебе, ругала тебя за нежелание работать в редакции газеты. — Сара повернулась на бок и посмотрела в лицо Адди. — Понимаешь, Адди, он отнял у тебя все и отдал мне. Как мне жить теперь, зная это?

— Как жить? Да вспоминая, что ты сделала для меня.

Ты приехала сюда в поисках меня, ты привела ко мне Роберта. Если бы не вы, я бы умерла в этом борделе, веря, что не заслуживаю другой участи. Ведь все эти годы я думала, что я ничтожное, отвратительное, ни на что не годное создание. Я думала, что я гожусь только для одного акта. Но теперь, Сара, я больше так не думаю. Ты и Роберт вернули мне достоинство и самоуважение.

Они лежали несколько минут в молчании. Руки их ласкали теплую шерсть кошки, черпая в ней какое-то успокоение.

— Адди, а отец… — У Сары было так много вопросов, которые она боялась задать.

— Ты можешь меня спрашивать обо всем, если хочешь. Я больше не стыжусь, потому что знаю, что не виновата ни в чем. Но что тебе даст, если ты услышишь правду? Тем не менее расскажу ее тебе. Настоящие отношения начались, когда мне было двенадцать лет. До тех пор он только ласкал и целовал меня. А теперь подумай хорошенько, прежде чем задавать мне дальнейшие вопросы.

Наступило долгое молчание, в темноте роились мрачные картины. Наконец Сара проговорила:

— Хорошо, я не буду задавать вопросов. Но я должна признаться в одном, можно?

— В чем же?

— Я всегда завидовала твоей красоте.

Пальцы их рук соприкоснулись на шерсти Рулера.

— А я всегда завидовала твоему уму и способностям. Я думала, что, если буду поспособнее, он разрешит мне приходить в редакцию, как тебе, и перестанет нуждаться во мне по другой причине.

— О Адди! — Сара взяла ее голову и приблизила к своей, так что их лбы соприкоснулись.

— Мир далек от совершенства, не так ли? — сказала Адди. Она хранила относительное спокойствие, когда Сара горько рыдала, но сейчас ее голос звучал так, будто она сама вот-вот расплачется.

Сара же теперь обрела твердость. Она погладила Адди по голове, обняла ее за шею.

— Ты права, дорогая. Мир далеко не хорош. — Они заснули, лежа рядом, не раздеваясь, измученные переживаниями. Среди ночи Адди проснулась, сняла туфли с себя и с Сары, которая только слегка пошевелилась и что-то пробормотала во сне.

— Ложись под одеяло и спи, — велела Адди.

На следующее утро Сара встала поздно и пришла в редакцию с большим опозданием. Лицо ее выглядело как слишком, туго набитая подушка. Патрик глянул на нее искоса и сделал большой глоток из своей фляжки. Джош уставился на нее и заметил:

— Вы очень плохо выглядите, Сара. Вы не заболели?

В голове ее шумело, глаза болели, нос распух. Невозможно было собраться с мыслями. Она побыла в редакции до одиннадцати часов, потом махнула рукой и пошла обратно домой, чтобы лечь в постель.

Позже Адди зашла в ее комнату и осторожно потрясла за плечо.

— Сара, проснись.

Сара открыла глаза, затуманенные сном, силясь понять, почему она в постели среди бела дня.

— О-о-ох, — простонала она, перевернувшись на спину и закрыв глаза рукой.