Прощение
Шрифт:
Меж тем «такая девушка» снова вспомнила о сестре и сказала отцу:
— Но папа… Согласись, это некрасиво с ее стороны…!
Стюарт уточнил, что она имеет в виду:
— Что именно: влюбиться в того же, в кого и ты, или ее попытка отправиться на тот свет? — и когда дочка ответила, что, и то, и другое, отец объяснил свою точку зрения: — Это не важно уже. Да, конечно, сестра твоя неправа во всём. А что касается Адриана, доченька, забудь! Не будь, как Геральдина! Он — не вещь, насильно мил не будешь, его сердце — не билет на лайнер, чтобы его бронировать. Будь достойной, благородной и доброй девушкой, какой всегда была, и какая ты есть. И мой тебе совет — не дави на него, не признавайся ему любви, как это сестра
Эйлин заплакала, признавшись, что и она тоже это уже сделала. И неоднократно! Папа удивился, спросив, что именно. Неужели и его дочка признавалась в любви Адриану? Девушка, утирая слёзы, невинно и робко кивнула с некой опаской и тихой надеждой на понимание в глазах. «И что же он ответил тебе на это?» — глубоко вздохнув, спросил Стюарт. Бедняжка рассказала о поцелуе в рабской лачуге, о своих клятвах над умирающим возлюбленным, и о случае в парке у фонтана тоже не умолчала. Адриан считает себя недостойным влюблённой в него леди, в чём и признался. И ей даже показалось, что юноша не верит в её чувства к себе. Эта девочка, приёмная дочь своей матери, лишь недавно обрётшая настоящего отца, переживающая безответную любовь, сквозь сдавленные рыдания, прошептала, что только-только смирилась, что Адриан — ей брат, как Геральдина решила покончить собой. И как же это больно, как горько от осознания такого предательства!
Стюарт, вздохнул, с сочувствием и болью за любимое дитя, сказал, что нечего обманывать себя, придумывая несуществующие моменты из прошлого. Адриан — никакой ей не брат! Просто так получилось, что их мачехой стала одна и та же женщина. И то — не документально. Было бы иначе, конечно же, юридическое право не позволил бы им пожениться, хотя потенциальные новобрачные родственниками не приходятся. Но они не по закону, ни по крови никакие не брат и сестра. Но по мнению отца Эйлин, несмотря на это, лучший выход — это постараться забыть. Желанному юноше нужно повзрослеть, возмужать, ведь в душе, к сожалению, до сих пор остаётся не просто ребёнком, а ребёнком-рабом. Супруг должен быть для женщины опорой, а не дополнительным, беспомощным чадом, как будет в том случае, если Адриан и Эйлин поженятся. Отец посоветовал дочке развеяться, отдохнуть, и предложил поехать куда-нибудь. Время пройдёт, раны заживут, всё уляжется и, быть может, Адриан тоже полюбит когда-нибудь Эйлин, и они будут вместе. Так предположил отец девушки, даже не подозревая, что юноша сам в тайне ото всех мечтает о его дочери. Не ведая об этом, Стюарт призывал кровиночку понять, что не сейчас, что её любимому только любовных выяснений сейчас не хватает!
— И так тяжело парню, ещё и вы со своими чувствами! Ему нужны любовь и забота, но не такие. Не требуйте с него ничего, — такими словами закончил Стюарт.
Эйлин бросилась к отцу на шею. Из глаз её хлынули слезы. «Я понимаю, папа… — шептала она, — понимаю… Но почему всё так сложно в этом мире?». И рыдала на его груди, а он гладил её по голове и тихо говорил, что это пройдёт…
Геральдина лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. До Рождества осталось всего нечего — несколько дней, а она тут. Интересно, выпишут ли до праздника? Дома все будто б с ума посходили из-за такого поступка. Что на неё нашло? Девушка сама не знала. Её злило, что Эйлин тоже любит Адриана и сказала ей об этом вперёд. А кто из них первая подарила ему своё сердце? Неизвестно. Может, одновременно. «И что теперь? — про себя возмущалась больная, — сестра его, что же, заняла тем, что первая озвучила правду? У неё отец, хоть и бывший раб, но миллионер и влиятельный человек. Так нечестно, если ей ещё и наш общий любимый достанется! А я в чём…». Но внезапно девушка услышала своё имя, и сердце её вздрогнуло, ибо узнала голос.
— Мисс Геральдина…
Не веря своим ушам, она поднялась, оторвавшись от подушки,
Сэр Гарольд был очень взволнован, когда внук сказал, что хочет навестить бедную девушку в больнице. Туда же может заявиться Джеральд! Геральдина, может, и правда, решила обманом женить на себе Адриана! Она бросилась из-за него с утёса, мало ли что ей придёт в голову! Может… Может… Может…. Может быть всё что угодно, даже то, что не может быть! Дед послал со своим внуком телохранителей. А в самый последний момент, позвав с собой Ричарда и Мориса, поехал вдогонку за взбалмошным мальчишкой во втором экипаже, в котором и намеревался его ожидать. Если у больницы появится сыночек Его Светлости, они обязаны успеть предупредить Адриана и незаметно вывести оттуда. Он не должен встречаться со своим отцом! Ни в коем случае!
В палату сначала осторожно заглянула медсестра, потом какой-то мужчина важного вида, и только после этого на пороге появился молодой человек ослепительной красоты. Так потом вспоминали другие больные. Посетитель направился к мисс Геральдине, а мужчина, что заглядывал незадолго до него, на почтительном расстоянии последовал за юношей.
— Адриан… — произнесла девушка слабым голосом и улыбнулась, пытаясь встать.
Юноша мягко спросил, как она себя чувствует. Вместо ответа больная закрыла лицо руками, и её худые плечики затряслись. А возлюбленный ласково уговаривал не плакать, успокаивая, что всё хорошо.
Геральдина протёрла глаза от слез.
— Вы пришли… — улыбнулась бедняжка. — Ах, как я счастлива!
— Как я мог поступить иначе?
Девушка попыталась встать, но неожиданно застонала, словно от боли.
— Что случилось? Вам больно? — испугался за неё Адриан. — Лежите… Не вставайте… Вам поправить подушку?
— Да, пожалуйста…
— Конечно, — ласково улыбнулся юноша и помог несчастной прилечь.
— Адриан, вы можете дать мне воды? У меня на тумбочке стоит графин и стакан.
— Конечно-конечно…
Он протянул девушке стакан, и больная дрожащими пальцами как бы не специально дотронулась до руки юноши, будто бы не в силах сразу взять предмет. И пролив на себя немного, начала пить, словно бы только научилась глотать, потом, увидев, что платье мокрое, смутилась и прошептала тихо:
— Простите, пожалуйста… Я такая неуклюжая…
— Ничего страшного… — ласково сказал Адриан, мягко успокаивающе улыбнувшись. — Это не смертельно.
Геральдина тоже улыбнулась ему нежно-нежно, поправила белокурый завиток и смущённо потупила взор. После некоторого молчания она тихо сказала:
— Пожалуйста…. Умоляю вас, простите меня… Я так гнусно поступила… — и заплакала.
Почему-то молодых людей не волновало, что другие пациенты и их посетители могли ненароком услышать этот разговор.
— Не плачьте… Всё обошлось, и это самое главное. Простите и вы меня, если я обидел вас… Я не хотел этого. Просто мне это непривычно, когда признаются в любви…
— Нет, вы тут ни при чём. Это я причинила вам боль. Не подумала о вас в тот момент, когда бросалась с утёса, а я ведь люблю вас… Мне тогда казалось, что не смогу жить без вас…. Но я не подумала, какую боль может причинить вам моя смерть. Я вела себя, как последняя эгоистка!
— Не плачьте… Вам было больно, вы не знали, как поступить. Но я не стою этого, и никто не стоит…
Она медленно села и протянула к молодому человеку дрожащую руку, желая погладить по лицу, но не дотянулась и поэтому взяла за руку…. И тихо, почему-то хриплым голосом произнесла:
— Стоите… Вы стоите того, чтобы броситься за вас в пучину океана!
— Ну, что вы такое говорите, леди Геральдина? Что, я Бог, что ли? Никто не стоит ваших слёз, не то, что жизни. Конечно, нет, я этого не стою. Было бы из-за кого так поступать… Но вам так тяжело сейчас, наверное? Не плачьте. Забудьте. Всё это позади…