Прощение
Шрифт:
— Я так устал… — прошептал Джеральд, — так устал… Я могу понять Геральдину… Бедняжка! Но зачем? Зачем она это сделала?! Мне и так сейчас нелегко! Дорогие мои, я пойду полежу.
Стюарт спросил с заботой в голосе, всё ли с ним хорошо. И мужчина, поблагодарив, ответил, что да, но просто очень устал. Близкие кивнули ему, и Его Светлость направился к себе.
Отец и дочь остались одни. Неожиданно девушка заплакала. Папа обнял свою девочку:
— Радость моя, что с тобой? Крошка, не плачь! Ты чего?
— Как она могла? Как могла?
— Тише-тише, золотце моё….
— Папочка, пойдём ко мне в комнату….
— Пойдём-пойдём… Как скажешь…
Стюарт
— Я тоже люблю его… — произнесла она, когда они были в её комнате.
— Ты любишь Адриана?
— Да, папочка, безумно…
Странно, но Стюарт и не догадывался раньше, что такое возможно. Он всегда полагал, что дочка привязана к этому юноше, чисто как родственница. Какое-то время они помолчали, потом отец, глубоко вздохнув, сказал:
— Я не понимаю, чего хочешь ты… Геральдина пришла к нему домой и на весь замок призналась в любви вашему общему избраннику. Да, не очень хорошо с её стороны. Ему-то что? Себе хуже сделала. Тебя это так задело… Ты тоже его любишь… Но почему тебя настолько сильно это ранило?
— Геральдина — моя сестра. Да, двоюродная, но всю жизнь мы жили, как родные. Она влюбилась в моего любимого. Как так можно? Я считаю, это предательством: зная о моих к Адриану чувствах, признаваться ему в любви. Я и раньше догадывалась, потому что она поцеловала его как-то раз, но никогда ни мне, ни ему, насколько знаю, ни маме, Геральдина не говорила этого прямо. Я тогда уговорила себя, что она в силу характера просто издевается.
Отец констатировал, что они обе полюбили одного и того же мужчину. И, как он понимает, одновременно. Эйлин, угрюмо глядя вниз, сжав нервно руки, ответила тихо, что да, может быть, они, сами не зная того, одновременно полюбили одного и того же юношу. Но девушка всё-таки не преминула заметить, что первая сказала сестре, что любит Адриана.
Папа грустно засмеялся:
— Забронировала его, что ли, вперёд сестры? Это нехорошо. А кого любит он?
— Я этого не знаю. Наверное, никого.
— Эта неприятная ситуация. Вы любите одного и того же. Может, Геральдина не выдержала молчать?
— Раз я первая озвучила это с ней, Геральдина решила первой озвучить это всем. Она решила заявить на него свои права вперёд меня.
— Которых у неё нет. Кто выписывает права на человеческое сердце? Никто. Даже сам хозяин этого сердца не может им распоряжаться. Так уж получилось, что любить насильно мы не можем никого, даже себя сами заставить не можем. Чего ты хочешь от него?
Эйлин призадумалась. А правда, чего она желала? Каким образом в её глазах Адриан мог бы поступить идеально? После того, как он отверг её чувства в парке у фонтана, влюблённая не хотела больше даже затрагивать эту тему и даже…видеть не хотела любимого. Ей казалось это навязчивым поведением. А Геральдина? Геральдина как раз-таки и решила, по мнению сестры, заставить Адриана полюбить себя, а если не полюбить, то хотя бы обратить на внимание!
Понимая, что нужно ответить отцу на его вопрос, девушка тихо ответила:
— Я его люблю. Я бы хотела… хотела выйти за него замуж.
— Замуж? Но ведь ты так молода! У нас в стране безобразие какое-то: с восемнадцати лет разрешают жениться, а совершеннолетие в двадцать один. Я обязательно это укажу в думе. А Адриан
Девушка попыталась возразить, сказав, что любит его…
— Адриан, конечно, прекрасен, — вздохнул Стюарт. — Когда я искал тебя, искал способ встретиться, то на моём пути встретился Даррен, и по счастливому совпадению оказалось, что он знает тебя. От него я услышал об Адриане. И когда увидел сына нового знакомого впервые, в моей голове невольно появилась мысль: «Какой же красивый!», а ни что-то вроде: «А вот и чадо Даррена!». Я всем сердцем сочувствую этому юноше. Я понимаю несчастного, наверное, едва ли не лучше всех. Я сам хотел вырвать беднягу из когтей мучителей, потому что знаю, что такое рабство. Но… Но ты мне дороже! И мне, признаться честно, не очень приятно, что ты вот так самозабвенно переживаешь из-за своей любви к этому парню. Ты тоже недурна, ты тоже красавица, умная, добрая… Найдутся десятки других молодых людей, которые захотят назвать тебя своей женой. А ты страдаешь из-за того, кто никогда не ответит тебе взаимностью. Я не знаю, кого он любит, и влюблён ли в кого-то вообще. Принцесса моя, пойми, быть с таким, как Адриан, это большая ответственность. Если ты его любишь, то никогда не бросишь. Я был рабом, но со мной всё равно никогда не обращались столь бесчеловечно. Меня никогда не пытали. У Адриана травма, огромная душевная рана. Сможешь ли ты быть с таким? В душе он ещё ребёнок. Ему и так всего восемнадцать, а умственно, — прости! — лет четырнадцать от силы!
— Я всё вытерплю! Я всегда буду рядом. Не сомневайся во мне.
— Ты у меня умница, и я уверен, что у тебя хватило бы сил, но он-то не согласится никогда быть с тобой. Смирись. Мне тяжело это тебе говорить, но вряд ли вы будете вместе. Он тебя не любит, и сомневаюсь, что ему придёт в голову сделать это в ближайшие несколько лет. Думаю, пока Адриану вообще не до любви — такое-то пережить! Займись собой. Маленький он. Ещё и младше тебя, пусть на год, но младше, — Эйлин хотела тут что-то вставить, но Стюарт улыбнулся и не дал ей этого сделать: — Да и ты тоже.
Мужчина испытывал огромную благодарность к Конни и Джерри за то, что не бросили его девочку, подарили ей семью, окружив родительскими заботой и лаской. Стюарт очень ценил Эйлин, девушка делала его счастливым, а её дочерние нежность и любовь к нему являлись для него самыми бесценными сокровищами. Разумом он всё понимал, а сердце шептало иное: Геральдина та ещё мерзавка, и её поступок по отношению к сестре иначе, чем предательством назвать нельзя! Но признаться в таком Стюарту не хватило духу.
И было ещё кое-что. Мужчина понимал, что дочка любит этого юношу, очень любит, и потому ему не хотелось причинять боль драгоценной своей кровиночке! Но, положа руку на сердце, отец девушки не считал Адриана достойным Эйлин. Каким бы красивым ни являлся сын Джеральда и Констанции, всё же в глазах Стюарта он не дотягивает до звания идеального мужа для дочери. И правда, бедняжка очень страдал, и мучения сделали его, так сказать, умственно отсталым, ограниченным. Волею судьбы этот несчастный остался необразованным, не мужественным в свои восемнадцать лет. Как отдавать за такого драгоценную кровиночку? Стюарт просто-напросто боялся, и никогда бы не согласился! Вот Филипп — да, он Эйлин достоин, а Адриан нет. Хотя, да, мужчина с большой симпатией относился к внуку Гарольда, замечал его высокие человеческие качества, его доброту, милосердие и умение прощать. Но ничего не поделаешь. Маленький он по уму, чтобы жениться! Тем более на такой девушки!