Прощай, Жаннет

Роббинс Гарольд

– Мне неприятно напоминать тебе, но есть одна вещь, о которой ты, похоже, забыл.

– О чем же?

– О нашей свадьбе. Последовало недолгое молчание.

– Я полагал, мы поженимся, когда ты вернешься в Париж.

– Нет, – отрезала Анна. – Я знаю французов. Придется заполнять слишком много бумаг и отвечать на слишком много вопросов. Они захотят все перепроверить, а это займет целую вечность. Кто знает, до чего они могут докопаться? Мы поженимся здесь, как только я подготовлю все

бумаги. Так будет проще. – Она засмеялась. – Кроме того, меня прельщает мысль вернуться во Францию женой маркиза де ла Бовиля.

Она просто чувствовала, как Морис тает от удовольствия.

– Ну, конечно, дорогая, – поспешно ответил он. – Будет так, как ты хочешь.

– Кстати, ты ничего не слышал о Вольфганге от своих друзей в Берлине?

– Ни слова, – ответил Морис.

– Я беспокоюсь о нем, уже больше двух месяцев прошло.

– Уверен, у него все в порядке. Если бы что-то было не так, я бы знал. Его уже наверняка нет в Германии.

– Будем надеяться, – со вздохом сказала Анна.

– Позвони мне, как только будут готовы бумаги.

– Обязательно, – пообещала она, кладя трубку. Открылась дверь, и в комнату вошла Жаннет. В руке она держала листок бумаги.

– Мама! – воскликнула она по-французски. – Посмотри, какую птичку я нарисовала. Учитель поставил мне самую высокую оценку. Сказал, что никогда в жизни таких не видел!

Она взяла листок из рук ребенка. Учитель был прав. Такой птицы никогда не было, да и быть не могло. Разве что в кошмарах. Это был гибрид птеродактиля, орла и летучей мыши, разукрашенный в яркие цвета.

– Правда, красивая? – спросила малышка. Таня кивнула.

– Очень. – Она вернула рисунок дочке. – Спрячь, чтобы не потерялся.

– Мне бы хотелось вставить его в рамку и повесить над кроватью.

Таня заставила себя улыбнуться.

– Мы так и сделаем.

– Ты по телефону говорила по-французски, – сказала девочка. – С кем?

Таня вязла ребенка на руки. Рано или поздно ей все равно придется сказать.

– Твоя мама собирается выйти замуж. Жаннет радостно улыбнулась.

– Папа генерал возвращается?

– Нет, – сказала Таня. – Мы возвращаемся в Париж, будем там жить. Я выхожу замуж за Мориса.

На личике Жаннет выразилось крайнее удивление. Потом она вдруг разрыдалась.

– Нет, мама, нет! Я не люблю его. Он плохой.

– Совсем он не плохой, – терпеливо начала убеждать дочь Таня. – Он очень хороший. Сама увидишь. Он тебя очень любит.

– Неправда, – закричала Жаннет. – Он меня ненавидит. Он всегда меня щиплет, когда ты не видишь, делает мне больно.

– Он не нарочно, – уговаривала ее Таня. – Просто он пытается показать, как ты ему нравишься.

– Да нет же, – кричала девочка. – По его лицу

видно, что он хочет сделать мне больно, а если я не плачу, он щиплет меня еще сильнее. – Она снова заплакала. – Я не хочу, чтобы ты выходила за него замуж. Женись лучше на папе генерале.

– Ну хватит, Жаннет, – твердо сказала Таня, ставя девочку на пол. – Ты еще многого не понимаешь. Я выхожу замуж за Мориса, и больше никаких разговоров на эту тему. Теперь иди к себе в комнату и успокойся.

Вся в слезах девочка направилась к двери. Там она обернулась и, вытирая щеки и нос рукавом, запальчиво сказала:

– Ну и пусть. Даже если ты на нем женишься, все равно я не буду его любить.

Они расписались тремя неделями позже, и, хотя Таня специально купила Жаннет красивое белое платье, девочка отказалась пойти с ними в мэрию.

Она внимательно разглядывала себя в зеркале. Никак не могла привыкнуть к тому, что стала блондинкой. Ей почему-то казалось, что изменился не только цвет волос, но и она сама. Раньше ее сексуальность была не слишком заметна, теперь же она стала вызывающей и существовала как бы помимо нее.

Таня медленно причесалась: в каждом завитке была чувственность. Замерла на мгновение, опять посмотрела в зеркало. Что-то было не так. Вдруг она поняла, что именно. Белое шелковое платье, которое она приготовила для себя, никуда не годилось.

Таня открыла небольшой саквояж, который приготовила чтобы взять с собой в гостиницу. Быстро просмотрела содержимое. Через минуту она уже переодевалась. Взглянув в зеркало, поняла, что заставило ее взять с собой черное платье: в нем она выглядит другим человеком.

Таня еще раз взглянула в зеркало. Пора идти. Неожиданно она почувствовала слабость и оперлась о раковину, чтобы не упасть. У нее неожиданно затвердели соски, приподнимая полупрозрачную ткань платья.

Она тряхнула головой, чтобы собраться с мыслями. Что это с ней? Не первый же он мужчина в ее жизни! На секунду закрыла глаза и поняла, в чем дело. Перед глазами стоял его гигантский член. Символ мужского могущества. Сам Морис – ничтожество. Все дело в фаллосе, извечном объекте поклонения. Она почувствовала желание.

Дождавшись, когда исчезнет дрожь в ногах, Таня выключила свет в ванной и открыла дверь в спальню. Прошло несколько минут, пока ее глаза привыкли к полумраку комнаты.

Морис стоял голый возле кровати, спиной к ней. Он медленно повернулся. Сначала она увидела только его жестокие блестящие глаза и оскал мелких белых зубов. Как завороженная, Таня уставилась на его пенис. Ноги снова задрожали, во рту пересохло, спазм перехватил горло.

Держа одну руку за спиной, он жестом велел ей подойти.