Прощай, Жаннет

Роббинс Гарольд

– Почему? – резко спросил он.

Анна заставила себя посмотреть ему в лицо.

– У меня сейчас месячные, – объяснила она – А я боюсь, что если дотронусь, то не смогу остановиться.

Морис внимательно посмотрел на нее.

– Это правда?

– Правда. – Анна заставила себя улыбнуться. – Кто же осмелится лгать при виде такого чудовища!?

Он глубоко вздохнул и на секунду отвернулся. Когда он снова повернулся к ней, его одежда была в полном порядке.

– Ничего, мое время придет, – сказал он, – этого вы никогда не забудете.

Еще

через неделю Швебель вместе с бывшим десантником перевезли ее в Швейцарию. Мужчины сидели на переднем сиденье, она с Жаннет, укутанной в одеяло, на заднем. Пограничники разрешили им проехать, даже не взглянув на их багаж.

Теперь, больше года спустя, слушая, как Вольфганг рассуждает об этом странном браке, Анна вспомнила слова, сказанные Морисом в ту последнюю ночь в Париже. Она впервые поняла как он был прав тогда: забыть она не смогла Как ни старалась она сосредоточиться на вязании, перед глазами у нее стоял его чудовищный фаллос.

Вольфганг захлопнул саквояж, выпрямился и повернулся к ней.

– Вот и все.

– Да.

Они стояли по разные стороны кровати.

– Может пройти много времени, пока мы снова увидимся, годы, – сказал Бреннер.

– Знаю.

Он с трудом улыбнулся.

– Я даже не смогу быть на твоей свадьбе. Анна промолчала.

Генерал не сделал даже попытки подойти к ней.

– Я ведь никогда не говорил тебе, что люблю, верно? Она покачала головой.

– Никогда.

– Но ведь ты знала правда?

– Да.

– Может, и не так, как другие люди любят друг друга. По-своему.

– Я знаю, – сказала Анна. – И я тебя люблю. Тоже по-своему.

Бреннер взглянул на часы.

– Пора.

Анна открыла дверь и позвала Швебеля. Тот взял саквояж, и они начали спускаться по лестнице. Она придержала Вольфганга за руку и, дождавшись, когда Швебель выйдет на улицу, спросила:

– Золото, что я должна с ним делать?

– Пусть лежит в банке, – ответил Бреннер. – Как только я устроюсь, напишу тебе, что делать.

Она все еще держала его за руку.

– Жаль, что ты едешь в Германию, а не прямо в Латинскую Америку.

– У меня там еще есть дела, – сказал он. – Ты не волнуйся, ничего со мной не случится. Я останусь во французской зоне: Морис там все для меня подготовил.

– Я все-таки ему не доверяю. Бреннер попытался пошутить.

– И это ты говоришь о своем будущем муже! Анна даже не улыбнулась в ответ.

– Это дела не меняет.

– Морис жадный, – заметил генерал. – Ему нужны титул и деньги. И он знает, что только с нашей помощью сможет получить и то и другое. Поверь мне, все будет нормально.

Она заглянула ему прямо в глаза.

– Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты был так добр ко мне.

Он смущенно кашлянул.

– Ты тоже была добра ко мне.

– Ради нас будь осторожен.

– Ты тоже береги себя. Помни, что я тебе сказал. Как бы француз ни настаивал, после женитьбы не соглашайся переводить компании

на его имя, сделай его управляющим. Если будет допытываться, почему ты не соглашаешься, скажи, что я не оставил тебе необходимых бумаг.

– Я так и сделаю.

– Так ты сможешь держать его в узде, – сказал Бреннер. – Он не посмеет ничего сделать, пока компании будут в твоих руках.

– Понимаю.

На этот раз Вольфганг поцеловал ее в губы. Почувствовав солоноватый привкус, отодвинулся и посмотрел на нее.

– Без слез.

Анна кивнула соглашаясь: – Без слез.

– Странные вещи случаются в военное время, – сказал генерал. – Благодаря тебе у нас были прекрасные дни. – Он снова поцеловал ее. – Это малышке. Скажи ей, пусть не сердится, что я не дождался, когда она вернется.

– Я скажу.

Вместе они подошли к двери. Он еще раз поцеловал ее. Нежно.

– Auf Wiedersehen, mein Liebchen. [11]

Голос Мориса, звонившего из Парижа, дрожал от возбуждения.

– Правительство де Голля приняло мое предложение. Ты разговариваешь с маркизом де ла Бовилем.

– Господин маркиз, – ответила Анна, – примите мои поздравления.

– Госпожа маркиза, – сказал он, – надеюсь, что этим вы не ограничитесь.

Она рассмеялась.

– Хорошие новости!

11

Моя любимая (нем.).

– Это еще не все. Мне удалось сделать так, что твои старые бумаги исчезли из досье, а вместо них появились новые, полный комплект.

– Как тебе удалось?

– Не спрашивай. Дороговато, но дело того стоило. Теперь никто не сможет бросить в тебя камень. Я перешлю тебе новые бумаги по почте. Нужно вклеить туда новые фотографии и подписать у французского консула. Вот и все.

– В Париже многие могут узнать меня.

– Я об этом подумал. Осветли волосы и измени прическу. Сейчас в Париже модны волнистые волосы до плеч. Тебе пойдет. Еще модно выщипывать брови, подводить глаза и румянить Щеки. Накрасься, перед тем как фотографироваться. И еще: твой вид на жительство выдан на имя графини Тани Поярской. Я вполне сознательно опустил имя Анна. Вольфганг ведь не случайно не называл тебя Таней, – это не немецкое имя. Я хочу, чтобы ты снова стала Таней, вдруг кто-нибудь захочет покопаться в твоем прошлом.

– Завтра с утра отправлюсь в парикмахерскую, – сказала Анна. Однако его слова удивили ее. – А ты, похоже, в курсе последних веяний моды?

Морис рассмеялся.

– У нас компания по производству духов, забыла? Проще простого на ее базе начать производство косметики. Я изучал рынок: после ужаса военных лет спрос на парфюмерию должен стремительно возрасти. Женщинам надоело выглядеть простушками.

– Думаю, ты прав, – ответила она.

– Я уверен в этом. Я уже связываюсь с нужными людьми.