Прощай, Жаннет
Шрифт:
Швебель вскочил с кровати с книгой в руках.
– Герр Бреннер, – удивленно проговорил он. – Я хочу сказать, Herr general…
– Где ее комната? – спросил Вольфганг.
– Первая от лестницы на следующем этаже.
Он закрыл за собой дверь и поднялся наверх. Света под дверью не было. Он секунду поколебался, затем толкнул дверь и вошел.
В слабом лунном свете он увидел, как она резко села на постели. Через секунду зажегся ночник. Ее длинные темные волосы были распущены и свободно падали
Около кровати он увидел нечто вроде колыбели, подошел и заглянул. В кроватке, засунув большой палец в рот, мирно спала малышка. Он наклонился и осторожно вынул палец изо рта девочки.
– Плохо для зубок, – объяснил он. Она ничего не ответила.
– Как ее зовут?
– Жаннет.
– Красивое имя. – Он снова взглянул на ребенка. – Она очень мила.
– Спасибо, Herr General. – Она подняла на него глаза. – А у вас есть дети?
– Двое.
– Наверное, тяжело жить вдали от них.
– Да, очень.
– А от жены?
– И это тоже, – признался он. Неожиданно он почувствовал себя неловко и повернулся, чтобы уйти. – Ну хорошо, спокойной ночи.
Минут через десять, после того как он вернулся к себе и снова лег, она вошла к нему в комнату. Он сел.
– Да?
– Включите свет, – попросила она. – Хочу, чтобы вы меня видели.
Он включил лампу около кровати. На ней была длинная белая ночная рубашка, волосы рассыпаны по плечам.
– Посмотрите на меня, – тихо сказала она, стягивая рубашку с одного плеча.
У него перехватило дыхание при виде груди, полной, упругой, с соском, напоминающим ягоду клубники. Она продолжала стягивать рубашку, обнажив вторую грудь. Его глаза, не отрываясь, следили за ее руками, которые неторопливо опускали рубашку ниже, к талии, потом еще ниже, и нот он уже видит плоский мягкий живот… последний резкий рывок через широкие бедра – и рубашка лежит на полу у ее ног. Теперь он видел ее всю – и темные курчавые волосы на лобке, и длинные стройные ноги.
Она подошла к кровати и сдернула с него простыню. Потом потянула за шнурок пижамных брюк и высвободила член. Взглянув ему в глаза, она встала на колени около кровати, осторожным движением оттянула кожу, обнажая головку члена, и обняла ее губами. Он почувствовал быстрые легкие прикосновения ее языка.
Неожиданно рука Анны сжалась. Она опять взглянула на него и властно сказала.
– Не кончайте пока.
Говорить он не мог. Только кивнул. Она снова склонилась над ним.
– Я скажу когда, – прошептала она.
Когда через полтора месяца генерал уезжал в Париж, Анна с ребенком ехала вместе с ним.
Вольфганг молча подписал последний документ и взглянул на Мориса.
– Как будто все, – сказал он.
– С технической точки зрения да, – ответил тот. – Но есть другие
Бреннер молча смотрел на него.
– Разрешение на жительство во Франции она получила при правительстве Петена. Вполне вероятно, что его теперь аннулируют.
– Почему? Это же постоянное разрешение, дающее ей статус перемещенного лица. Она даже училась в Сорбонне до войны. Ее дочь родилась во Франции до оккупации.
– Нередки случаи, когда разрешение отбирают у тех, кого подозревают в сотрудничестве с немцами. В Париже полно людей, которые знают о ваших отношениях.
Генерал спросил:
– Что можно сделать?
– Я думал об этом, но никакого окончательного решения не нашел. Лучше всего получить французское гражданство.
– Черт! – Бреннер встал. – Что же делать? – Он прошел к буфету и налил себе еще водки.
Морис повернулся и взглянул на Анну. Пока Вольфганг подписывал бумаги, она молча сидела и вязала. Она подняла голову от спиц и встретилась с ним взглядом. Какое-то время они смотрели друг на друга, потом женщина опустила глаза и снова принялась за вязание.
Вольфганг выпил водку, налил еще и вернулся к дивану.
– Наверное, и пытаться не стоит. Придется продать все компании.
– Сейчас вы за них ничего не получите, – заметил Морис. – У французов нет денег. Пройдет лет пять, все вернется в норму, вот тогда они будут что-то стоить.
– Пять лет, – сказал Вольфганг. – А где мы все, черт побери, будем через пять лет?
– Если нас не будет в живых, все это не будет иметь значения, – сказал Морис. – Но если выживем…
– Если они лишат Анну вида на жительство, мы так или иначе потеряем все. Они заберут компании.
– Что ж, придется рискнуть, – бросил Морис.
– Если я выйду замуж за француза, – тихо сказала Анна, не поднимая головы от вязания, – я автоматически стану французской гражданкой.
Вольфганг какое-то время смотрел на нее, потом повернулся к Морису.
– Это правда?
Морис утвердительно кивнул.
– Тогда найдите кого-нибудь, кому можно доверять, и Анна выйдет за него замуж.
Морис показал на бумаги.
– Я не знаю никого, кому можно было бы все это доверить. А вы?
Вольфганг взглянул на бумаги, потом на француза.
– Вы не женаты… Морис покачал головой.
– Слишком опасно. Кругом полно сторонников де Голля, они мне не доверяют. В конце концов, я до сих пор не перебрался через Ла-Манш.
– Но они поверили вашей легенде, приняли ту информацию, которую вы им передали, и ваше объяснение, что вы находились в подполье, чтобы помогать им.
– Верно. Но это пока шла война. А теперь начнут задавать вопросы.
– Уверен, ваш дядя положит конец всем разговорам, – сказал Вольфганг.