Прощай, Рим!
Шрифт:
Не повезло в ту ночь. Пролежали под нудным дождем чуть ли не до свету, прозябли насквозь и все без толку. Изредка проносились легковые машины, порой показывались грузовики, но по одному или по два, а колонны с бензовозами все нет и нет.
— Может, братцы, хоть пяток «фиатов» подстрелим, — говорит Никита. Такой уж он человек, сначала ляпнет, потом подумает.
— А ты хоть знаешь, кто в этих «фиатах» едет?
— Небось не беднота раскатывает, не пролетариат.
— Небось!.. Дед мой сказывал: держался авоська за небоську, да оба упали, — сердито
После обеда в их становище явились два итальянца. Те самые, что принесли гранаты и патроны. Средь бела дня пришли. Прихватили мотыги и грабли. Дескать, для отвода глаз… Леониду не понравилось такое легкомыслие. Немцы-то совсем не простофили, да и среди итальянцев притаились, наверно, выродки, мечтающие о новом торжестве дуче.
Оказалось, что гости принесли добрую весть: вечером в сторону Рима отправится большая колонна с бензином. Они все точно разузнали через приятеля, работающего на базе.
— За хорошую новость огромное вам спасибо, но впредь, пожалуйста, не ходите сюда на виду у всего города. Враг не должен знать, откуда грянет гром.
— Бене, бене, — согласно замотал головой один из итальянцев и сообщил, что они тоже хотят принять участие в налете.
Леонид не стал возражать. Два бойца — это заметное пополнение. Да и люди местные, если придется отходить с боем, без них будет куда труднее…
Свечерело. Партизаны вновь залегли на вчерашней позиции. На душе было много веселей, дождь перестал, и появилась уверенность, что нынче они зададут жару; немцам. И в самом деле спустя минут тридцать справа, где после поворота дорога шла вниз, показались два огненных глаза.
Еще два глаза, еще… Когда машины повернули на прямую дорогу, под уклон, водители переключили скорость. Было слышно ровное, монотонное гудение десятков моторов. Нет никакого сомнения — идет большая колонна. По рядам передали команду приготовиться. С двух сторон на шоссе прокрались два партизана, которым было поручено разбросать шипы. В гранаты вставили запалы. Еще раз проверили затворы, хотя патроны уже давно были в патронниках. Нащупали запасные диски. Издали казалось, что машины идут очень медленно, но чем ближе они подходили, тем заметнее становилась скорость. Свет фар упал на дорогу. Стало видно, что передние машины не бензовозы.
Стоп! Тормоз заскрежетал так, что заломило скулы, и передняя машина резко остановилась. Это был грузовик с затянутым брезентом кузовом. Оттуда донеслись голоса и высунулось несколько голов:
— Отто, что случилось? Скат лопнул?..
Вторая машина — тоже не бензовоз, а такой же грузовик с крытым кузовом. Ах, черт, что ж теперь делать? А если там солдаты? Дело принимало нежелательный оборот…
Не успел шофер соскочить на шоссе и пройти к радиатору, как протрещала длинная автоматная очередь. Это был сигнал. Партизаны повели огонь по всей колонне. Заполыхали два бензовоза. Хотя колонне и был придан конвой, немцы, видимо, никак не ожидали нападения, растерялись, заметались. Крик, стоны, ругань…
Фрицы открыли ответный огонь,
— Передать по цепи, пусть отходят в лес!
Полчаса спустя они собрались в оливковой роще, как было договорено заранее. Таращенко быстро провел перекличку и доложил, что убитых нет, трое ранены: один в ногу, другой в плечо, а Никита… И смех, и грех — пулей, как ножом, срезало ему половину уха.
— Погоди, погоди! А Грасси где? Товарищи, где Грасси? Ребята, кто видел Грасси?
— А он знает, где собираемся?
— Как же не знает, если он сам указал нам эту рощу!
— Таращенко и Демьяненко, разыщите Грасси. Живого или мертвого. Оставлять его там никак нельзя.
Но искать Грасси не пришлось. Через минуту сам пришел. Увидев, что он прихрамывает сильнее обычного, Леонид встревоженно спросил:
— Ты куда запропастился, Альфредо? Очень болит, что ли?
— Да нет. Знаете ведь итальянцев, народ мы любопытный, увлекающийся. Прогулялся по шоссе, сосчитал, сколько машин угробили.
— Ну и сколько насчитал?
— На каждую душу по машине, а на долю командира — даже две, — сказал Грасси, утирая беретом пот с лица.
Двадцать девять бойцов отряда «Свобода» плюс три итальянца… Итого тридцать три машины… Обрадовались. После такого успеха каждый почувствовал, что он опять в строю, опять воюет по-настоящему.
— А сколько фрицев на тот свет отправили?
— Это будет известно денька через два. — Грасси подошел к итальянцам: — Лучио и Пино, вы немедленно мотайте домой. Когда уляжется шум, разыщите нас в капаннах южнее города. Ты, Пино, хорошо те места знаешь.
— Альфредо, я с русскими останусь, — сказал Пино. — Герои…
— Останешься, а пока — марш! Утром, без всякого сомнения, немцы устроят облаву. Если выяснят, что ты не ночевал дома, всю семью перестреляют. Ты и без у них на заметке.
Пино и Лучио попрощались с партизанами и нехотя отправились домой.
Не успели партизаны разместиться в капаннах на юге от Дженцано, толком передохнуть после трудного перехода, как к ним прибежали Лучио и Пино и еще несколько гапистов.
— Знаете, — заговорили они, перебивая друг друга и торопясь, словно за ними кто-то гнался, — грандиозный эффект! Колоссальный! Сбрось союзники десант, и то бы не было такого шума. Молодежь нашу просто не удержать: узнали откуда-то, что вы русские, и рвутся к вам в отряд. Только еще не знают, как разыскать…