Прощай, Рим!
Шрифт:
— Это я постараюсь устроить. Завтра от четырех до пяти Россо Руссо будет ждать вашего человека в траттории «Санто Пьетро» на улице Двадцать Первого Апреля [8].
— Логунова придется послать, — сказал Леонид, посмотрев на Сережу. — Как, не возражаешь?
— Нет, — обрадовался Сережа.
— Очень хорошо. От нас Орландо поедет. Он родился и вырос в Риме. Все закоулки и проходы знает.
— Кто же тогда нас в Дженцано проводит?
— Грасси. Он, правда, прихрамывает, но вынослив. Бывалый солдат.
—
— Я за возвращение. Не знаю, что скажет Капо Пополо.
— Разве он все еще не приехал?
— Нет, не показывался.
— Хорошо, если его фашисты не сцапали.
— Не беспокойся. Он не из тех, кого легко схватить…
Пришли Грасси и Орландо. Интендант доложил, что бойцы накормлены, припасы розданы…
Леонид приказал выстроить отряд в глубокой балке по другую сторону холма.
Все двинулись туда. Стемнело. Шли молча. Была та минута, когда человек, покидая обжитое место, как бы оценивает прошлое и заглядывает в будущее.
— Товарищи, — сказал Леонид, присматриваясь в синей мгле к бойцам партизанского отряда «Свобода», — две ночи нам придется провести на марше. Днями в этих местах ожидается облава. Поэтому на время нам необходимо уйти из окрестностей Монтеротондо. Как следует проверьте ботинки, сапоги, портянки и котомки. Чтоб нигде не терло. Будем двигаться по ночам, без дороги… Чего тебе, Сывороткин?
— В моих, говорю, башмаках не то что две ночи, а двух часов не пройдешь… — Он задрал ногу в порванном ботинке: — Каши просит.
Москателли подошел к Никите, поглядел на его обувь и ловко скинул ботинок со своей ноги:
— Посмотри, подойдет?
Сывороткин метнул взгляд на ботинок Москателли уставился на Леонида.
— Раз предлагает, померь!
— Бери, бери, — сказал итальянец. — Я человек богатый, не разорюсь…
Ботинок пришелся впору. Тогда Москателли разул и вторую ногу и, посмеиваясь, влез в рваные, старые башмаки Сывороткина.
К итальянцу подошел Иван Семенович. Сначала отдал честь, потом пожал ему руку:
— Товарищ Москателли! Спасибо вам за хлеб-соль. За все добро спасибо. Мы вас никогда не забудем.
Москателли понял его без переводчика. Смущенно заулыбался и отошел.
— Пулеметы будем нести по очереди. Таращенко и Скоропадов пойдут впереди. Смотрите в оба. За Грасси отвечаете головой… Дидиашвили и Мирза сзади. Сигнал — перепелиный посвист… — Он повернулся к Москателли — Еще раз спасибо, компаньо. Джулия, а тебе особая благодарность за доверие, за бесстрашие.
— Петр, он такой: с нестоящей девушкой не станет водиться, — похвастался Ишутин. Потом посмотрел на Джулию. Та кусала губы, и было ясно, что вот-вот разрыдается в голос. — Леонид Владимирович, разреши отстать на минутку.
— Ладно, иди… Ну, Сережа, бывай. Береги себя. До встречи в Дженцано!.. Синьор Грасси, ведите отряд.
— Эх, песню бы грянуть сейчас!
— А вы в душе песню пойте, а ушки держите на макушке! — сказал Леонид, пробираясь сквозь кусты вместе с Антоном. Вот они догнали Грасси. Проверили, все ли на месте. — Пошли!..
Петр взял Джулию за плечи:
— До свиданья, Джулия!
— Пьетро… — Девушка порывисто прижалась к нему. — Пьетро…
Петр ласково погладил волосы Джулии и поцеловал ее в один и в другой глаз.
— Чао. Скоро увидимся. Две недели — срок небольшой…
— Чао, Пьетро.
Петр догнал колонну. Дидиашвили пособолезновал ему:
— Может, останешься с ней? Не видишь разве, как убивается девушка?
— Ну да, — подхватили насмешливо ребята, — не то добеги. Хоть еще разок поцелуй, приголубь!
А Петр молча взял у Корякова пулемет и зашагал за Леонидом. Ни словом не ответил на подтрунивание ребят и назад не оглянулся…
Рядом с ним со вторым пулеметом идет Муртазин. Балка вывела их на равнину. Дорога здесь была полегче.
— Ильгужа, ты после женитьбы влюблялся в кого-нибудь?
— У нас в народе говорят: душа — река. Заглядываться можно, на то и глаза даны, а душу надо в чистоте держать.
— Да как с ней управишься, орел ты мой уральский? Сам же говоришь — река!
— Человек, если захочет, даже горную реку может обуздать.
7
Логунов и Орландо проводили отряд за балку, потом вернулись в самую просторную пещеру, которую эти дни занимали Дрожжак и Сажин. Расставание с товарищами, предстоящая завтра поездка в Рим для встречи с Россо Руссо взбудоражили и Сережу и Орландо. Они долго не могли заснуть, рассказывали друг другу о детстве, о радостях и огорчениях своих, о планах на будущее.
Когда учился в школе, в далеком сибирском селе, Сережа, смущаясь своего роста, избегал шумных детских игр и пристрастился к чтению. Сдружился с учителем истории и тоже мечтал поехать в город, поступить в институт… Увлечение книгами не помешало ему, когда пришла пора, влюбиться в Наташу. Они учились еще в девятом классе… Рост ростом, а слава лучшего ученика в школе тоже кое-чего стоила. Вместе делали уроки, вместе готовились к экзаменам. В институт Сережа не попал — взяли в армию. А потом началась война.
— Когда кончится война, ты на Наташе женишься, да? — спросил Орландо.
Сереже почему-то не захотелось говорить другу о том, что еще зимой сорокового года Наташа вышла замуж за лейтенанта-артиллериста и уехала из родного села.
— Нет, Орландо, после войны я не вернусь в Сибирь. С Дрожжаком в Сталинград поеду. Будем отстраивать разрушенный фашистами город… Наверно, лучше, если первая любовь останется чистой и далекой, как всякая несбывшаяся мечта.
— А почему в Сталинград?