Прощай, Бобров

Акперов Интигам

– Мы обманули тебя, Бобров,– неожиданно ответила она, – я не беременна. Я хочу, чтобы ты знал об этом. Отец тут ни при чём, это была моя инициатива. Я его ввела в заблуждение намеренно. Мне хотелось, чтобы он подействовал на тебя, а другой причины я не нашла.

Сева уже взялся за ручку двери, но услышав это, повернулся и тихо спросил:

– Правда?

– Да. Ты что, Бобров, совсем не любишь меня?

– Теперь не знаю.

Тихо и почти бесшумно «Мерседес» Боброва подъехал к дому Марии. Снег не прекращался, лёгкий ветерок играючи раскачивал одинокую лампочку – болтушку на невысоком фонарном столбе. В машине было тепло, но Боброва слегка знобило. Он поднял воротник пальто и прижался к дверце. Мария молча

сидела на заднем сиденье.

– Ты хочешь поговорить о чём-то, Боб? – наконец сказала она.

– Не знаю. Я, наверное, сейчас не готов к этому. Да и тебе пора домой. Аня ждёт тебя. Сегодня случилось столько событий, я в них запутался.

– Когда мне позвонили и сообщили о том, что Сергей в клинике, я вызвала няню. Хотя, Аня уже самостоятельная девочка и часто дома остаётся одна. Но нам всё-таки надо поговорить, ты не думаешь?

Бобров пожал плечами. Говорить ни о чём не хотелось, он боялся, что не сможет сосредоточиться и объяснить всё как надо. Всё, что казалось таким простым, обрастало невероятными сложностями. Кажется, время неумолимо всё ставило на свои места, и юношеские грёзы окончательно сменились неизбежной реальностью. Приходилось принимать их такими, какие они есть. Приходилось смиряться с ними.

Бобров не знал, с чего ему начать этот разговор, он вдруг почувствовал, что даже толком не сможет объяснить цель своего приезда. И действительно, зачем он приехал? В гости? Его никто не приглашал. За Марией? Всего сутки провёл Бобров в этом городке, но уже понял, что какое это тяжёлое мероприятие – убедить Марию уехать с ним.

Он почти перестал ощущать себя виноватым перед ней, всё больше и больше ему казалось, что виноваты во всём обстоятельства. Однако он всё-таки чувствовал, что шанс какой-то у него всё же есть, потому что в одном он был уверен точно – Мария не переставала любить его, также как и он её. Что-то очень сильное связывало их, через все эти прожитые годы и большие расстояния он всегда помнил о ней, всегда мечтал вернуться. Бобров понимал, он не мог не понимать, как сильно он повлиял на неё, на её жизнь. Но, несмотря на то, что он обманул её, она никогда не ставила ему это в вину. Впрочем, он и себя считал жертвой обстоятельств. Уже даже будучи женатым на Наталье, он не переставал подавать ей надежды, он так не хотел терять её.

– Боюсь, что у меня ничего не получится. Я даже не знаю с чего начать, Мария.

– Начни с чего-нибудь, Боб. Мне трудно поверить в то, что ты не знаешь, что сказать. Ты очень изменился, Сева. Ты похож на лошадь, на которую взвалили слишком много груза. Ты можешь не потянуть.

– Спасибо за приятное и убедительное сравнение. От тебя ничего не скроешь.

Бобров хотел ещё что-то сказать, но у него ничего не получилось, и он опять замолчал. Мария его не торопила, казалось, что они молча делились своими мыслями.

Рассказывать как он жил последние годы, ему не хотелось. Жил он не очень хорошо и материальное благополучие никак не могло заменить абсолютный духовный разлад в его семье. Рушится всё начало давно, его личная жизнь, благодаря усилиям Натальи, превратилась в последние годы в самый настоящий боевик. Ничего не объясняя друг другу, они просто расстались, и он был вынужден уехать из Парижа.

Авиньон он выбрал совершенно случайно, в отличие от французской столицы это тихий и очень уютный город. У него там были дела, сначала он купил там обанкротившуюся бумажную фабрику. Город ему понравился и потом он купил там дом, очень старый и красивый. Дом стоял на возвышенности и выделялся своей красной черепичной крышей. Он сам лично давал указания архитектору по реконструкции, долго и очень тщательно занимался интерьером. Уже тогда он подспудно готовил свой новый дом к приезду Марии, он и купил этот дом для неё, для них. Но как рассказать ей сейчас об этом. Когда он приехал за ней в Покровку и узнал, что она замужем и переехала в другой город, он сначала решил вернуться обратно. Но не смог. Как объяснить ей сейчас, после всех этих лет, что он просто не может жить

без неё. Уже никто и никогда не сможет занять в его жизни такого места. Но разве поверит она ему, ведь жил же он как-то все эти годы. Жил без неё.

Но он богат, а те условия, которые окружают её, показались ему недостойными. А он сможет подарить ей совсем другую жизнь, красивую и удобную. Ему так хотелось поделиться с ней своей удачей, своим состоянием. Ведь в принципе всё это было из-за неё, и жизнь может быть такой прекрасной и в сорок лет, и в пятьдесят. Мария красива и очень привлекательна, у них будет хорошая семья, они будут много путешествовать, у неё будет всё, что она захочет. Но как найти нужные слова? Сейчас, при таком необычном развитии событий.

– Вероятно, я должен просить у тебя прощения, – наконец выдавил он из себя.

– Прощения? За что, Боб? – удивилась она.

– За всё.

– Я не думала, что ты можешь стать таким сентиментальным. Стареешь, Бобров. Это жизнь и она сложилась у меня именно так, как она сложилась. Могла бы сложиться иначе, но я не сказала бы, что я несчастлива.

– Так ты счастлива?

– Нет, Боб, этого я тоже не сказала бы. Хотя смотря, что считать за счастье. Я нужна людям, которые меня окружают и у меня есть всё, что делает человека счастливым. Дом, семья, любимая работа, дочь…

– Этого мало – перебил он её, но она не дала ему договорить и резко вставила:

– Мне хватает. Я же сказала тебе, смотря, что считать счастьем.

– Да я не об этом. Это не то, это совсем не то. Дом, семья, может быть. Но за Сергея ты вышла из-за обстоятельств, помолчи и выслушай меня, не перебивай. В тебе всегда жила мать Тереза и просто его пожалела. Прости, но и Аня – не твой ребёнок…

– Это мой ребёнок! – почти крикнула она ему в ответ.

– Хорошо, хорошо…прости меня, ты же понимаешь, что я имел в виду. Дай мне сказать, ты замужем всего каких-то три или четыре года, все эти годы до Сергея ты ждала меня, почти пятнадцать лет! Неужели всё так быстро улетучилось? Конечно, если бы ты была одна, то мы говорили бы не здесь. Ну, посмотри вокруг, Мария, что здесь тебя держит?! Не понимаю, как можно здесь жить? Этот почти вечный грязный снег, в гостиницах – хамство, в кабаках – пьянь, на улицах стреляют и бомбят как во время войны!

– Не всё так страшно, Боб. Ты просто от всего этого отвык. Ты изменился и смотришь на всё это другими глазами. Ты просто попал в такую ситуацию. Это не значит, что на улицах постоянно пьянь, как ты выразился, и стрельба, как во время войны. Здесь есть и другие улицы, и другие гостиницы и кабаки, к твоему сведению.

– Ладно. Допускаю, что перегнул палку. Может быть, но мне кажется, что здесь никогда ничего не изменится. Мария, давай уедем отсюда. Я богат, всё, что есть у меня, нам хватит на безбедную жизнь с лихвой. Мы объездим весь мир, самые красивые города и страны, я отвезу тебя на самые лучшие курорты мира и мы забудем весь этот кошмар. В Москве я оформлю все документы в два счёта, это не составит большого труда. Я уже предварительно договорился кое с кем. У нас прекрасный дом во Франции, не чета этим убогим избушкам, там отличные, приветливые соседи. А какой там воздух, Мария! И места невероятно красивые, я покажу тебе, хочешь…я, специально заказал фотографии для тебя. Средиземное море совсем недалеко, до него рукой подать и оно такое тёплое. А хочешь, я куплю для тебя яхту, Мария, ведь ты никогда не была на море…господи, что это я говорю. Просто я опоздал, совсем немного, но тогда я не мог приехать.

– Ты всегда не мог приехать, Боб! У тебя всегда находились дела важнее, чем я. Ты даже не мог приехать, когда умерла мама, а она так ждала тебя. Я похоронила её без тебя. Ты всегда опаздываешь со своими предложениями. Иногда мне кажется, что ты делаешь это осознанно.

– Ты же знаешь, я тогда ещё объяснил тебе, что дела нашей фирмы находились под следствием, и здесь, и там. Неужели тебе хотелось, чтобы меня посадили в тюрьму. Здесь же сначала сажают, а потом разбираются. Поэтому я и не мог оттуда уехать.