Прощальный танец

Ризман Мира

Излишняя эмоциональность дамы невольно смущала Ренису, и она уже раздумывала, как аккуратно перевести тему, но на её спасение в разговор включилась полукровка.

— Я готова кормить вашего ребёнка, как завещала мать природа, — грубовато заявила она. — Моему пошёл пятый месяц, и я планировала уже и вовсе отучить его от груди, но готова и повременить, если предложите хорошее жалование!

— А вы? — стараясь быть непредвзятой и не показывать своих чувств, обратилась Рениса к последней кандидатке.

— Моему крохе всего пара недель. Я бы не пришла сюда, если бы муж не отправился воевать

на Каэр. Ему обещали большое вознаграждение, вот он и согласился, но уже две недели от него нет никаких вестей, а деньги почти закончились, — жалобно простонала девушка.

Душещипательная история почти растрогала Ренису, но не настолько, чтобы сделать скоропалительное решение.

— Что ж, в таком случае будет честнее, если каждая из вас оставит на пробу моему малышу своё молоко. И то, что понравится больше, ту из вас и я найму, — объявила она. — Фарис принесёт вам всё необходимое.

Пухлая дама тут же оживилась, принявшись давать советы своим конкуренткам, как лучше сцедить молоко, чтобы оно оставалось вкусным, и едва демон принёс запрошенные ей приспособления, стала всё показывать на собственном примере.

Наблюдая за начавшимся переполохом, Рениса размышляла, как лучше поступить. Подойдёт ли маленькому полукровке вообще человеческое молоко? Если нет, то выбор у неё не велик. Едва ли на Фацуки удастся встретить нагу или настоящую эльфийку. Но полукровка ей совсем не понравилась: слишком равнодушная и стервозная. С другой стороны, своим вздорным и сложным характером она сильно напоминала Шанталь, а Рениса не хотела растить малыша в изоляции от эльфов.

«Пожалуй, с полукровкой ему даже будет проще, ведь она тоже не совсем такая, как должна быть», — подумала она и попыталась смириться с мыслью, что резкую блондинку придётся видеться довольно часто. Однако та даже к простой просьбе оставить молоко отнеслась уж слишком безучастно. Её бутылка оказалась заполнена всего на треть!

Пообещав дать ответ к завтрашнему вечеру, Рениса выпроводила кандидаток из гостиной и, взяв с собой молоко, направилась в детскую. Расставляя бутылки на комоде, она поставила первой ту, что принесла с собой пухлая дама, а последней — от полукровки. А затем, подойдя к колыбели, склонилась над малышом и осторожно поправила чуть сползшее мягкое одеяльце. Улыбка сама собой расплылась на лице Ренисы. Она и сама не могла понять, почему рядом с племянником ею овладевала тихая радость. Малыш будто бы излучал какую-то притягательную магию привлекательности и спокойствия. Он даже не заметил исчезновения собственной матери, и, похоже, вообще о ней не тосковал. Во всяком случае, за тот день, что они провели вместе, Ридаш хныкал всего несколько раз: когда промочил пелёнки и сильно проголодался.

К облегчению Ренисы, малыш оказался совсем не привередливым и не выказал никакого негодования на смену молока. Он с одинаковым аппетитом проглотил, как бутылку от пухлой дамы, так и то, что смогла оставить полукровка. Однако, когда Рениса уже решила, что выбор сделан (она собралась послать ответ Мелинде), в детскую вошёл Аулус.

— Не думал, что мою леди так увлечет материнство, — целуя ей руку, произнёс он.

— Я и сама не ожидала, — призналась Рениса и спешно добавила: — Просто малыш… он какой-то

особенный!

— С этим трудно спорить, — хмыкнул Аулус, покосившись в сторону колыбели.

— Нет, я имела в виду вовсе не его кровь… — ощутив себя неловко, Рениса попыталась объясниться яснее, но только лишь окончательно запуталась. — Он и правда совсем не похож на тех орущих жутких младенцев, которых мне доводилось видеть! И он милый, а не противный…

— Разве не все малыши милы? — с улыбкой переспросил Аулус.

— Скажете то же! Головастики или гусеницы, по-вашему, вероятно так же миловидны? — разозлилась Рениса и грозно уставилась на супруга.

— Определённо не испытываю к ним какой-либо неприязни, — с насмешкой заметил Аулус. — Но не гневайтесь, моя леди! Я пришёл вовсе не для того, чтобы дразнить вас.

— Я уже выбрала кормилицу, если вы об этом, — буркнула Рениса, но Аулус покачал головой:

— Честно говоря, я бы нанял их всех. Мне не хотелось бы, чтобы вы позабыли о себе и делах, полностью посвятив себя вашему племяннику. Это было бы несправедливо!

— Делах? Разве у меня есть в этом доме какие-то важные дела? — не удержалась от издёвки Рениса, но Аулус на неё не поддался.

— Да, и одно из них ждёт вас завтра. Мы приглашены на коронацию нового правителя Бэрлока.

— Как?.. — От неожиданности Рениса запнулась. Мысли разлетелись по сторонам, словно мухи, и никак не желали собраться во что-то внятное и чёткое. — А как же ороль Юджин…С ним что-то стряслось?

— Увы, Его Собачье Величество настигла месть короля О’дара, и он пал в неравном бою с магией…

— Это… Произошло в ту самую ночь?

Аулус кивнул и, покосившись на малыша, мрачно добавил:

— О’дар не был милосерден, и из людей Юджина не выжил никто. Потому, думаю, стоит вызвать на ночь ту молоденькую бедняжку. Стать вдовой в столь юном возрасте серьёзное испытание, ей потребуется поддержка.

— Конечно, сейчас распоряжусь, — упавшим голосом согласилась Рениса и, щёлкнув пальцами для призыва Фариса, вдруг спросила: — Как думаете, посол Тёмного царства прибудет на коронацию?

— Желаете повидаться с братом? — в свою очередь удивился Аулус.

— Да, — вновь склонившись над малышом, произнесла Рениса, а затем, любовно коснувшись мягкой щёчки, прошептала: — Хочу сделать ему маленький подарок…

***

Двадцать первый день месяца совы, второй день после Великого Танца

В бэрлокском дворце царила суматоха. Слуги носились, как угорелые, пытаясь угодить многочисленным гостям. Замотанные и нервные, они постоянно опасливо косились в сторону новой стражи. Впрочем, их беспокойство можно было понять: вместо привычных головорезов дворец отчего-то охраняли исключительно вампиры. И что-то подсказывало Ренисе, что, раздавая указания на сегодняшний вечер, кто-то из распорядителей мог намекнуть о жестокой расправе в случае оплошности. Понятное дело, становиться добавкой к праздничному пиру никто не хотел, потому, несмотря на поспешную организацию, приём выглядел весьма достойно, хоть и несколько непривычно. Вопреки устоявшимся традициям тронный зал украсили в ало-черных тонах — типичных цветах вампирской аристократии. Вся атмосфера так и сквозила большими переменами.