Пророчество Двух Лун
Шрифт:
— Хорошо, хорошо… Показывайте записи.
Роделинд откинул крышку огромного сундука и вынул книгу, лежавшую сверху.
— Сколько всего книг? — осведомился Элизахар.
— За двадцать лет — восемь или девять… Вы ведь не все будете проверять?
— Не все, — засмеялся Элизахар.
Роделинд с тревогой поглядывал на то нового герцога, то на его жену. Затем взгляд управляющего окончательно замер на Фейнне. Молодая женщина стояла посреди зала; ее глаза рассеянно плавали, ноздри чуть подрагивали.
—
Она повернула голову на голос, но посмотрела мимо окликнувшего ее человека.
— Позвольте, я усажу вас в кресло. Желаете выпить холодного? Моя жена хорошо готовит.
— Да, попросите принести, — сказала Фейнне. — Вы правы, я не вижу. — И обратилась к мужу: — Можно, я возьму его за руку?
— Если вам угодно, — отозвался Элизахар.
Он с интересом наблюдал за тем, как Роделинд подкатывается к Фейнне и бережно прикасается к ее протянутой ладони, как отводит ее к креслу и перед тем, как усадить, поправляет подушку на сиденье.
Пришла какая-то женщина с невыразительным лицом, принесла кувшин и кружки. Поскорее скрылась, поклонившись так криво и поспешно, что Элизахар едва не рассмеялся.
Он устроился за столом, где еще оставались — о ужас! — крошки от последней трапезы, раскрыл книгу и начал разбирать числа и буквы. Роделинд кружил рядом, то предлагая освежиться глотком разбавленного вина, то смахивая пылинку, то просто заглядывая через плечо.
Долго эта пытка для управляющего не продлилась. Элизахар закрыл книгу, уставился в глаза Роделинду.
— Разумеется, вы немало наворовали за эти годы, — сказал он. — Я предлагаю вам отныне воровать более скромно. Насколько я понял, вы принадлежали моему отцу и теперь принадлежите мне?
— Именно так, мой господин, именно так и обстоит дело.
— Сколько у вас детей?
— Трое, но за них я внес выкуп четыре года назад, — сообщил Роделинд. — Об этом имеется запись в самом начале последней книги. Можете взглянуть.
— Очень хорошо, — сказал Элизахар, не удосужившись проверить слова управляющего. Он пролистал еще несколько страниц, бегло просмотрел пару записей и закрыл книгу.
— Стало быть, вы всем довольны? — Казалось, Роделинд не верит собственным глазам.
— Более или менее. — Элизахар встал. — Я доволен. Вы сохраняете за собой место управляющего, и я готов подтвердить документы об освобождении ваших детей. А теперь расскажите мне о третьей деревне. О той, что расположена за холмом, через ручей и болото.
— А, — оживился Роделинд. — Там все плохо. Гораздо хуже, чем можно себе представить… Если, конечно, жить среди крестьян и не понимать, что для них лучше, а что хуже.
— Я не жил среди крестьян, — перебил Элизахар. — Если здесь побывал этот Эмилий, который столько знает обо мне и госпоже Танет, то вам должно
— Ну да, ну да, конечно. — Роделинд закивал. Потом сел на скамью, обтер лицо рукавом. — Что-то мне дурно мой господин, — пробормотал он. — Как-то все это очень волнительно…
— Так значит, вам он понравился, этот самый Роделинд? — говорил, посмеиваясь, Элизахар.
Они с Фейнне направлялись в ту самую третью деревню, где все обстояло «очень плохо». Дорога шла под уклон, и уже начало парить: в воздухе висела неприятная влажность.
— Да, — ответила Фейнне.
— Чем же?
Она молчала — искала нужные слова.
Солнце стояло в зените. Они выехали из замка рано утром, но в доме Роделинда задержались немного дольше, чем рассчитывали, и теперь едва перевалило за полдень: самое жаркое время суток.
Наконец Фейнне ответила:
— Просто он хороший.
— Он ведь вор, Фейнне, — сказал Элизахар.
— Любой человек — вор, — отозвалась Фейнне. — Одно время я много думала об этом. Мы крадем друг у друга время, чувства, мысли. Мы отбираем друг у друга самую жизнь. Помните, как это было в Академии? Софена воровала образы из стихотворений Пиндара, Эгрей украл у Софены жизнь, Аббана похищала чужие чувства, которые не должны были принадлежать ей…
— А вы? — спросил Элизахар. — Неужели и вы что-то украли?
— Я украла вас, — сказала она, улыбаясь. — Я украла вас у вашей судьбы, у Чильбарроэса, у вашего отца, у моего… Вы — мой приз!
— Нет, — возразил он. — Это вы мой приз… И вообще, откуда вы знаете это слово?
— Приз? — Она улыбнулась. — Да от вас…
— Наверное, я многим полезным словам вас обучил.
— Да уж наверное! — Она засмеялась. — Но вернемся к Роделинду. Понимаете, он из тех воров, что заботятся об обворованных. Следят за тем, чтобы они не погибли совершенно. А это большая редкость.
— Для богатой девушки, выросшей в родительском доме под постоянным присмотром, у вас слишком широкий кругозор, — сказал Элизахар.
— Ну, я ведь обучалась в Академии…
Они спустились к ручью. Под ногами лошадей захлюпало. Дальше начиналось болото. Сразу за переправой оно было замощено, но на подходах к воде оставалось открытым. Наверное, большую часть года здесь все пересыхает, однако сейчас в нос путникам ударило зловоние: ржавые почвы были насыщены влагой.
Они поскорее миновали это место и, перебравшись через ручей, осторожно двинулись по широким деревянным мосткам. Свернуть в сторону было невозможно: справа и слева расстилалась трясина, которая, казалось, только и ждала, чтобы на нее ступил человек или животное.