Пропавшая глава
Шрифт:
– Я признателен за вашу поддержку, - сухо сказал Вулф, - хотя не вижу никакого смысла в материальном стимуле. Тем не менее вы и в самом деле можете помочь мне, ответив на несколько вопросов.
– Спрашивайте о чем угодно, - расцвел Пембертон, растопырив длинные ручищи.
Вулф осушил стакан и снова наполнил его из второй бутылочки. Полюбовавшись на пену, он спросил:
– Знаете ли вы, чтобы у кого-либо из членов вашей организации были причины - и желание - желать смерти мистера Чайлдресса.
Поклонники Барнстейбла
– Даже не могу такого представить, - ответил Пембертон.
– Мистер Чайлдресс пользовался огромным уважением в наших рядах. Он дважды выступал перед нами, больше часа отвечая на вопросы.
Вулф нахмурился.
– А не говорил ли мистер Чайлдресс о том, что получал угрозы от недовольных читателей?
– Не припомню такого, - сказала Вильма.
– А ты, Клод? Дэн?
Мак-Клеллан покачал головой из стороны в сторону, а Пембертон откинулся на спинку кресла, призадумавшись. В следующую минуту он заговорил:
– Вообще-то он упоминал пару записок от читателей, которые обнаружили в его книгах мелкие неточности. Мне показалось, что он был несколько раздосадован из-за них, но мы не стали останавливаться на этих эпизодах.
– Вы сказали, что мистер Чайлдресс отвечал на вопросы больше часа, произнес Вулф.
– А о чем его расспрашивали?
– О, обычное дело, - отмахнулся Пембертон.
– Вроде "Как вы придумываете сюжеты?", "Насколько трудно вам было воспроизвести сойеровские персонажи?" или "Как и когда вы пишете?"
– Не показались ли вам необычными какие-либо из его ответов?
– Пожалуй, нет, - произнес Пембертон, чуть подумав, а его коллеги дружно закивали. Я уже чувствовал, что Вулф теряет к посетителям интерес, и думал только, каким образом он от них избавится. Ждать пришлось недолго.
Вулф выпрямился и поочередно кивнул каждому из троицы.
– Прошу вас меня извинить, - сказал он, - но меня ждут другие дела. Мистер Гудвин запишет, как с вами связаться, на тот случай, если мне понадобится узнать ещё что-нибудь. Всего доброго.
– Обогнув стол, он резво устремился к дверям и вышел в прихожую.
Я послушно записал все адреса и телефоны, а также вернул конверт с чеком Клоду Пембертону, который взял его с нескрываемой неохотой.
– Берите, берите, - сказал я.
– В противном случае мистеру Вулфу придется его разорвать, а это его переутомит - он терпеть не может физических упражнений. К тому же Хорэсу Винсону наши условия вполне по карману.
– Но ведь наши люди уже собрали деньги!
– жалобно взвыл президент КСПОБ.
– Ну и что? Отошлите их обратно. Организуйте на них Рождественскую вечеринку для членов клуба или выпустите бюллетень.
– Мы уже и так выпускаем бюллетень, на членские взносы, - проворчал Пембертон, неохотно засовывая конверт во внутренний карман пиджака.
Проводив трио к выходу, я ещё раз поблагодарил их за приход,
Заперев за ними дверь, я прошествовал в кухню, где Вулф наблюдал за тем, как Фриц колдует над ужином.
– Снова все на меня свалили, - пожаловался я, напуская на сенбя обиженный вид.
– Сами - в кусты, а бедный Арчи должен за вас каштаны из огня таскать. Не бойтесь, гости выставлены на улицу, а чек возвращен Пембертону, хотя радости это ему не доставило. Как они вам?
Вулф отпил пива и зажмурился.
– Искренне хотят помочь, но толку от них мало, - провозгласил он.
– А вы что, рассчитывали, что они назовут вам имя убийцы и приволокут его нотариально заверенное признание?
Вулф не ответил, продолжая сидеть с закрытыми глазами. Надеялся, должно быть, что я исчезну.
И я исчез.
Глава 17
Хотя в беседе с Вулфом душой я не покривил, разговор о деле за карточным столом у Сола все-таки заходил, пусть и ненадолго. Собственно говоря, сама игра уже завершилась, и я сгреб в карман скромный выигрыш, львиная доля которого досталась мне при последней сдаче, когда моя тройка десяток побила две пары Фреда. Я уже распрощался и поднялся было, чтобы уйти, когда Сол остановил меня.
– Я продолжаю искать Клариссу Уингфилд, - извиняющимся тоном сказал он.
– Пока ничего определенного, но свет в конце тоннеля забрезжил. Передай мистеру Вулфу, что если к началу уик-энда я не добьюсь успеха, то ничего с него не возьму, даже на расходы.
Таков наш Сол Пензер; к любой работе он относится серьезно и даже в мыслях не допускает, что может подвести Вулфа, а тот это знает и ценит. Вот почему Сол получает свой гонорар всегда, вне зависимости от того, добился он успеха или нет. Впрочем, положа руку на сердце, я не могу припомнить ни единого случая, когда бы он потерпел неудачу.
На следующее утро, в пятницу (если вы любитель хронометрировать события), я сидел в кабинете над бухгалтерскими книгами, пытаясь не обращать внимания на адский грохот и лязг металла, когда затрезвонил телефон.
– Готово!
– гаркнул мне в ухо Сол.
– Надо полагать, это означает удачу?
– с деланным спокойствием вопросил я.
– Совершенно верно. Интересующая вас дамочка проживает в Хобокене, устроившись на работу в небольшую картинную галерею. В данную минуту она как раз там.
– Ты уверен?
– тупо спросил я.
– Так же, как и в том, что стою сейчас в телефонной будке напротив местного железнодорожного вокзальчика. Вашу беглянку я видел четверть часа назад.
– Чтоб мне пусто было! Как тебе удалось её найти?
– Долгая история, да и раскрывать профессиональные тайны не хочется. Впрочем, за партией в джин-рамми как-нибудь расскажу, так и быть. Кстати, с ней самой я, разумеется, не разговаривал - тут уж перед такими профессионалами, как ты, я пасую. Тебя, вероятно, подробности интересуют?