Пропавшая глава
Шрифт:
Приход Дебры Митчелл в среду был, пожалуй, единственным достойным упоминания событием вплоть до следующего утра, когда один из рабочих бригады по ремонту лифта упал, выбираясь из грузовичка, и больно ушиб руку. Впрочем, травма оказалась не слишком серьезной, поскольку, выпив кофе и проглотив пару пирожков с яблоками, которыми угостил его Фриц, он уже через полчаса приступил к работе.
Однако затем события развивались уже быстрее. Сначала позвонил Лемастер Джиллиам.
– Извини, Арчи, - сказал он, - я не сумел с тобой вчера связаться пришлось
– Что ж, и то хорошо, - сказал я и, поблагодарив Джиллиама, сел пораскинуть мозгами. Похоже, я оказался в тупике. Вулф, раздавленный свалившимся на него несчастьем, постепенно впадал в апатию. Пообедав, он изменил многолетней привычке и, даже не заглянув в кабинет, поднялся к себе. Фриц, дважды относивший ему пиво, с придыханием сообщил, что пациент возлежит в постели, читая книгу, и, похоже, вознамерился пропустить дневное свидание с орхидеями. Вскоре после чего в кабинет влетел взъерошенный Теодор Хорстман, категорически потребовавший, чтобы я любой ценой ускорил работы по установке лифта.
– Мне очень жаль, - ответствовал я, - но ты зря стараешься. Обращайся к мастерам. Однако на твоем месте я бы держался подальше от парня со шрамом на левой щеке. Улыбаться он перестал, по-моему, с того самого дня, как узнал правду про Санта-Клауса, а сегодняшнее падение с грузовичка жизнелюбия ему не добавило.
Теодор мою шутку не оценил, что меня не слишком огорчило - смешить его не входило в число моих главных задач. Он отправился в оранжерею, бормоча под нос проклятия, а я вернулся к разработке верной стратегии.
Из раздумий меня вывел телефонный звонок. Я взял трубку и произнес привычную фразу:
– Контора Ниро Вулф. Говорит Арчи Гудвин.
– Ах, да, мне сказали, что к телефону подходите вы, - проскрипел мужской голос.
– Меня зовут Клод Пембертон и я представляю организацию, которая сокращенно называется
КСПОБ. Это расшифровывается как...
– "Клуб страстных поклонников Орвилла Барнстейбла", - вставил я.
– О! Я рад, что вы о нас слышали, хотя, наверное, это не должно меня удивлять. В конце концов, нас ведь больше тысячи, да и... Хорэс Винсон сказал мне, что Ниро Вулф взялся за расследование смерти Чарльза Чайлдресса, так что вы, без сомнения, должны знать о нашем существовании.
– Вы правы, мистер Пембертон. Чем мы можем быть вам полезны?
Клод Пембертон прокашлялся:
– Собственно говоря, речь идет как раз об обратном - чем мы можем пригодиться вам. Я бы хотел посетить мистера Вулфа вместе с двумя другими членами КСПОБ.
– С какой целью?
– Я предпочел бы, если не возражаете, рассказать об этом непосредственно мистеру Вулфу.
– Когда вы могли бы приехать?
– Мои коллеги сейчас со мной - мы все нью-йоркцы.
Я попросил Пембертона подождать и позвонил Вулфу по внутреннему телефону.
– Я, - сказал я, когда он снял трубку.
– Звонит один малый из КСПОБ, это клуб почитателей Барнстейбла. Он вместе с двумя приятелями рвется к вам. Причину сообщить отказался. Попытать его?
Вулф шумно выдохнул:
– Нет. Пусть приходят в четыре.
– Так вы и в самом деле решили не подниматься к орхидеям?
– не удержался я.
Ответом мне послужил сигнал отбоя. Я взял другую трубку и передал приглашение Вулфа Пембертону, который даже не стал скрывать своего удовлетворения.
Не успел я попрощаться с ним, как телефон зазвонил снова.
– Дебра Митчелл рассказала мне про вчерашнюю встречу с вами и Вулфом, - прогудел мне в ухо несколько раздраженный баритон Хорэса Винсона. Во-первых, я хочу, чтобы вы знали: она не поставила меня в известность, что отправляется к вам. Во-вторых, я озабочен, что вы не держите меня в курсе расследования. Наконец, в-третьих, меня тревожит, что, по словам Дебры, вы не продвинулись ни на шаг.
– Пункт первый принят к сведению, - ответил я, - а что касается двух остальных, то вы ответили сами: мы не держим вас в курсе расследования именно по той причине, что не продвинулись ни на шаг.
– А каковы перспективы?
– озабоченно спросил он.
– Сдвиги намечаются, мистер Винсон, - полусоврал я.
– я передам мистеру Вулфу, что вы звонили.
– Да, пожалуйста, - сухо произнес он и распрощался. Что ж, его можно было понять.
Когда несчастный и брюзжащий Вулф без четверти четыре вошел в кабинет, я изложил ему содержание беседы с Винсоном, но Вулф только отмахнулся и занялся корреспонденцией, которую я подготовил ему для прочтения и подписи. Однако я не оставил его в покое.
– Я понимаю, что вы сгораете от нетерпения по поводу успехов Сола, сказал я.
– Увы, пока он ничего не добился, а расспросить его подробно я не сумею, поскольку сегодня четверг, а на деловые беседы за нашим карточным столом наложено такое же табу, как и за вашим обеденным. Впрочем, вы это и сами знаете.
– А это, в свою очередь, означает, что тебе вовсе ни к чему было заводить об этом разговор, - недовольно проворчал Вулф, даже не удосуживаясь поднять голову. Так он давал мне знать, что мне не удалось его пронять.
Ровно в четыре в дверь позвонили. Я отправился в прихожую и рассмотрел прибывших сквозь прозрачную лишь изнутри стеклянную панель. Довольно пестрая компания: долговязый худой мужчина с вытянутой физиономией и седеющими волосами, невысокая миловидная шатенка неопределенного возраста и довольно молодой - лет двадцати восьми - и простодушный на вид парень в розовом свитере.
Я открыл дверь, и долговязый почитатель Барнстейбла - рост его от пяток до макушки превышал шесть с половиной футов - растянул губы в улыбке.