Пронзенное сердце
Шрифт:
— Они в Хоуксмуре, в тепле и уюте, их там лелеют, словно святых, спустившихся с небес.
Питер показал рукой в сторону леса, где в длинную линию вытянулся вооруженный гарнизон Хоуксмура, готовый к бою и ожидающий лишь команды.
— Мы страшно волновались за вас обоих и никак не могли решить, когда же лучше начать наступление. Многие наши люди сейчас здесь.
Вглядевшись, Эмилин действительно заметила несколько Зеленых плащей. Рыцари помогали беженцам найти место в повозках, погрузить унесенные с собой пожитки.
— Уайтхоук вместе со своими
— Да, сейчас самый подходящий момент требовать Хоуксмур в качестве наследства Шавену — ведь у них больше нет крыши над головой.
— Гром небесный! — пробормотал Питер. Эмилин заметила быстрый взгляд, которым обменялись мужчины.
— Я поеду с вами! — воскликнула она. — Я умею стрелять из лука! — Пыл приключений и подвигов еще горел в ней, и она вряд ли услышала тихий стон Питера.
Николас взглянул на нее глазами, которые сейчас казались серебристыми.
— Вы, миледи, отправитесь в Эвинкорт, как и было запланировано ранее: действия короля, как вы сами изволите видеть, непредсказуемы. — Он помолчал, серьезно глядя на нее. — Твои приключения закончились, Эмилин. Отныне ты будешь в безопасности в известном мне месте. Игла для вышивания, мне кажется, больше соответствует твоим пальчикам, чем оружие.
Эмилин раскрыла от неожиданности рот. Николас воспользовался ее молчанием.
— Миледи, — серьезно продолжал он, — я навещу вас через несколько недель. Вас будет сопровождать эскорт. — Резко повернувшись, барон Хоуквуд стремительно направился к небольшой роще, в которой его ждали воины.
Эмилин была настолько поражена, что слишком поздно двинулась с места. Когда она подбежала к роще, он уже вскочил на своего Сильвануса и тронулся с места.
— Николас! — закричала она, вспомнив о маленьком молитвеннике, лежащем в сумке у нее на поясе. — Николас, я должна что-то сказать тебе!
Кто-то подал ему зеленый плащ, и он накинул его. Сдерживая норовистого коня, взглянул на Эмилин. Глаза его, отражающие цвет плаща, казались сейчас прозрачно-зелеными. Она хотела положить руку на его сапог, но Николае взглядом остановил ее.
— Проследи, чтобы мою супругу сопровождал должный эскорт, — приказал он Вильяму. — А остальные поедут со мной.
— Что ты собираешься делать? — в тревоге воскликнула Эмилин.
— Необходимо закончить кое-какие дела, леди. — Натянув поводья, он тронул коня и кивком приказал остальным следовать за ним.
Снежная пыль поднялась из-под конских копыт. С развевающимися черными волосами, в реющем подобно знамени зеленом плаще Николае растаял среди белой равнины, уносясь на запад, к Хоуксмуру.
Пылая от обиды и гнева, Эмилин смотрела ему вслед до тех пор, пока снежное облако не скрылось за холмом.
— Миледи. — Вильям, который всего лишь несколько дней назад преданно защищал Эмилин на краю деревни, подъехал к ней. — Сейчас нам придется расстаться.
Сидя на сильном сером коне, укутанная в толстый зеленый плащ Хоуксмуров, Эмилин допивала сидр и доедала большой кусок
Со вздохом она подумала, что вот сейчас еще один эскорт увозит ее от Николаев. Слишком много времени приходится им проводить врозь, и слишком редки и коротки их встречи. Его последний приказ обрекал ее на долгие недели затворнической жизни — в полной безопасности, но в изоляции от Николаса и даже, возможно, от вестей о его судьбе.
Жена должна послушно исполнять волю мужа, учит церковь. Да Эмилин и сама понимала, что ей необходимо сейчас поддержать женщин и детей, которые тоже должны скоро прибыть в Эвинкорт. Николас не хочет, чтобы она была рядом. Некоторые дамы сопровождают своих мужчин на войне, но это обычно или королевские особы, или женщины легкого поведения. Кроме того, в последнее время она настолько часто испытывала на себе все прелести боевой жизни, что всей душой стремилась к комфорту мирного дома.
Вильям ждал, озадаченный ее молчанием. Она повернулась в седле и задела рукой маленькую сумку на поясе. Этот момент оказался решающим. Николас должен все знать и иметь доказательства.
Резко натянув поводья, Эмилин пришпорила коня. Серый ответил бешеной скачкой, устремленной через холмы на запад.
— Миледи! — успел лишь крикнуть Вильям.
Снег мягко ложился на ее ресницы. Эмилин провела рукой по глазам и поравнялась с Вильямом, тщетно пытаясь побороть смертельную усталость. Она мечтала о камине, о теплой постели, о миске горячего супа. Пальцы ее совсем замерзли; к счастью, ей дали рукавицы одного из конвойных — очень большие, но теплые. Выдохнув облачко тумана, сжав пальцы в рукавицах, она посмотрела вперед. Эскорт объезжал очередной белый холм.
Неожиданно для самой себя отправившись в Хоуксмур, Эмилин совсем не была готова к многочасовой поездке верхом. Когда пошел снег, она уже почти жалела, что не послала Николасу молитвенник с одним из рыцарей. Но она должна сама сообщить ему всю правду. Сейчас, точно установив и направление, и удобный для себя шаг коня, она уже не будет жаловаться ни на пробирающий до костей холод, ни на усталость, сейчас уже переходящую в боль, ни на яростный, головокружительный голод.
Она продолжала ехать по дикой белой пустой равнине, а за ней преданно отмеряли милю за милей двадцать всадников. Вот они перешли вброд быстрый, незамерзающий ручей и повернули к Хоуксмуру.
Путь лежал вниз с длинного пологого холма. Ветер безжалостно пронизывал одежду. Эмилин опустила голову и крепче запахнула плащ. Вдобавок ко всем неприятностям быстро темнело — скоро с трудом можно будет разобрать дорогу.
Наконец далекий, но различимый даже сквозь снежную пелену, на вершине холма показался замок Хоуксмур. Густой лес покрывал склоны и спускался в долину. Сейчас деревья были покрыты снегом. Почти у самого подножия холма Эмилин увидела отряд Николаев: зеленые плащи невозможно было спутать ни с чем.