Пронзенное сердце
Шрифт:
Вильям нервно тронул коня.
— Миледи…
— Иди, Вильям, ты можешь им понадобиться, — поняла его Эмилин. — Оставь со мной лишь двоих. И умоляю — дай мне оружие. Я справлюсь и с луком, и с кинжалом.
Сержант с минуту подумал, а потом дал одному из воинов знак, и тот снял с плеча лук и колчан со стрелами.
— Лучше бы вы укрылись в безопасном месте, миледи. Барон снимет с меня голову за это.
— Это мое решение, а не твое. Я должна узнать участь моего мужа и брата, прежде чем уеду отсюда. Позволь мне хотя бы
— Хорошо, миледи, — неохотно согласился Вильям и поехал вниз по склону во главе большей части эскорта.
Эмилин наклонилась, вглядываясь вдаль, и серый конь тронулся с места. Девушка и не заметила, что спускается с холма. Ее внимание было полностью поглощено тем, что она увидела впереди.
Отряды Хоуксмура и Грэймера отступили, как будто стараясь держаться подальше от зеленого всадника. Эмилин медленно ехала среди полной тишины, слыша лишь стук конских копыт и шелест ветра в кронах деревьев.
Она остановила коня на расстоянии полета стрелы от Николаса, так и не замеченная им. Как и он, она не отрываясь смотрела на Лесного Рыцаря; который не спеша выезжал из леса на своем огромном зеленом коне.
Глава 28
— Черт возьми! — прохрипел Уайтхоук. Николас остановил Сильвануса возле коня, на котором восседал отец, в полном молчании наблюдая за приближением Лесного Рыцаря. Он появился из сверкающей снежной круговерти, словно волшебное видение. Огромный конь, мощный, словно бык, и выше любого скакуна, отливал зеленым сиянием.
— Это не ты, — медленно произнес Уайтхоук. — Клянусь, что этот уже настоящий.
Николас взглянул на отца, а потом вновь перевел взгляд на всадника. Царила абсолютная тишина.
Ветер дул прямо в лицо, и Николас прищурился.
«Должно быть, это Элрик, — подумал он. — Очевидно, верный друг каким-то образом узнал, что гарнизоны встречаются в этой части долины».
Волшебный всадник подъехал ближе и поднял руку, больше похожую на дубовую ветку. Огромный топор блеснул в его длинных узловатых пальцах.
Николас на мгновение совсем закрыл глаза, чтобы проверить, что ему это не чудится. Существо выглядело страшным, настолько сильным — дикой и первобытной мощью, — что он усомнился в собственном здравом смысле. Неудивительно, что все, кто его видел, были поражены обличьем — невозможно придумать образ более зловещий и более убедительный.
Чуть позже Николас узнал несколько деталей костюма, которые могли появиться исключительно из запертого сундука в пещере Черного Шипа: зеленые доспехи, зеленую сеть, всю увитую листьями, которая надевалась поверх плаща.
Но мох, которым заросла голова чудовища, казался настоящим, таким же зеленым, как его лицо и борода. Повсюду, от головы до ног, росли свежие зеленые листья — странные среди суровой зимы.
Ягоды и крошечные цветы падали с плаща при каждом шаге коня, оставляя на снегу живой след. Растительность на руках
Существо остановилось довольно далеко, но и сквозь снегопад можно было разглядеть детали его облика. Ветер донес свежие лесные запахи. Лесной Рыцарь начал причудливо кружить, двигаясь так, словно течение времени замедлилось, и мгновения стали дольше.
Николас ни разу в жизни не видел Лесного Рыцаря так, как его видел Уайтхоук. Впечатление было равно по силе тому, которое произвело бы появление молнии среди зимнего бурана. Он повернулся и взглянул на отца. Уайтхоук сидел с широко открытыми глазами, словно привидение. Лицо его стало белым, словно мел, глаза застыли и превратились в осколки старого грязного льда.
«Что бы ни задумал сегодня Элрик, — решил про себя Николас, — выполнено это смело и может стоить ему жизни». Он обвел взглядом просеку. Воины сидели верхом абсолютно неподвижно и были больше похожи не на живых людей, а на солдатиков, выточенных из мрамора. Каждый из них словно видел перед собой исчадье ада. Даже Шавен не двигался.
Повернув голову, Николас увидел за своей спиной Эмилин.
Он тихо выругался и быстро отвернулся, пытаясь справиться с самим собой. Потом пошевелился в седле и знаком подозвал ее к себе. Если уж ей суждено быть здесь, то пусть она окажется поближе, чтобы в случае необходимости он мог ее защитить.
Он решил так, потому что она несла в себе нечто чрезвычайно ценное: она любила его. Эта любовь и заставляла ее действовать удивительно смело и непредсказуемо, сначала чудом выбравшись из башни, а потом следуя за ним сюда. Неуверенный, что заслуживает подобной верности и преданности, Николае, однако, не сомневался, что сможет вернуть их сторицей.
Если сегодня он не покинет эту долину живым, все лучшее, что в нем есть, что рождено любовью, сохранится в ее памяти или, возможно — кто знает? — в его потомстве, которое, если Богу будет угодно, она может уже сейчас нести в себе. Николас Хоуквуд продолжит себя лучше, чем он жил. Все лишнее, что мешало ему, исчезнет. Он отчаянно хотел, чтобы Эмилин оказалась в безопасности, чтобы она сохранила и свою, и часть его жизни.
Эмилин поставила своего серого коня между Николасом и Уайтхоуком. Барон видел, что ей не страшно: она узнала Лесного Рыцаря. Ее красота почти поразила его в этот момент своей чистотой и силой. В ней отражалось спокойствие, полное отсутствие страха, уверенность, идущая из глубины души. Она сидела верхом на своем сером жеребце среди белых снегов — розовощекая, с золотыми волосами, рассыпанными по зеленой накидке. Поймав его взгляд, слегка улыбнулась и что-то протянула ему.
Она предлагала ему книгу. Нахмурившись, он взял ее.