Пронзая тьму
Шрифт:
– Она нарисовала этот рисунок примерно за месяц до своего перехода в христианскую школу, – объяснила мисс Брювер. – Эмбер прошла через уникальный духовный опыт во время наших занятий. Я никогда не видела такого прогресса у ребенка.
Кэт сглотнула. Внезапно во рту у нее пересохло.
– И вы… – ей пришлось откашляться. – Вы полагаете, что этот… этот образ… является… э-э-э…
– Персонификацией собственной внутренней мудрости Эмбер.
– Понимаю. – Кэт понадобилось несколько мгновений для того, чтобы сформулировать
Мисс Брювер улыбнулась.
– Я могу высказать лишь собственное мнение.
– Сделайте это, пожалуйста.
– Всякий раз, когда ребенок попадает в невыносимую для него ситуацию – например, терпит жестокое обращение – он склонен прятать в подсознание воспоминания и всякие мысли о пережитом, чтобы избежать боли и психической травмы. Многие адвокаты, занимавшиеся делами о жестоком обращении с детьми, пришли к выводу, что единственный способ извлечь эти воспоминания на поверхность – это позволить ребенку облечь их в форму некоего нейтрального объекта, например, какого-то существа, куклы или щенка.
В случае Эмбер вы видите маленькую лошадку – веселую, уверенную и чистую душой, у которой достаточно сил бороться с проблемами, непосильными для Эмбер. Когда речь заходит о событиях, имевших место в христианской школе, Эмбер не в состоянии говорить, вместо этого она выпускает из своего сознания Эмитист, которая говорит за нее.
Кэт некоторое время переваривала услышанное.
– Но разве это объясняет, почему Эмитист появлялась и возмущала спокойствие еще до столкновения с Томом Харрисом?
– Нам ведь далеко не все известно, не правда ли? Возможно Эмбер подвергалась жестокому обращению и до событий, о которых рассказал вам Том Харрис.
– А что, если Эмбер пришла в христианскую школу уже как Эмитист? Не наводит ли это на мысль, что она подвергалась своего рода насилию еще до встречи с Томом Харрисом и до поступления в школу Доброго Пастыря?
Мисс Брювер отрицательно покачала головой:
– Сомневаюсь. Здесь девочку окружали любовь и забота. Кэт кивнула.
– Хорошо. Скажите, а у вас есть экземпляр этого учебного пособия? Я хотела бы ознакомиться с ним.
– Конечно.
Мисс Брювер подошла к книжным полкам за учительским столом и просмотрела корешки книг.
– Так… м-м-м… нет. – Она повернулась к Кэт. – Что-то не вижу… – Потом она вспомнила:
– О, извините! Наш директор, мистер Вудард, взял его у меня на время. Он обещал вернуть, но, очевидно, еще не успел. Но при желании вы всегда можете заказать экземпляр пособия в издательстве.
Эта мысль показалась Кэт интересной.
– И какое же это издательство?
– Экспериментальный центр образования «Омега». Кажется, у меня где-то есть адрес.
Мисс Брювер принялась рыться в папках
– Ведь у вас есть группа поддержки в Бэконе-Корнере? Общество под названием «Круг жизни»? Мисс Брювер отвлеклась от поисков.
– О да. Это замечательные люди.
– А что представляет собой это общество?
– Просто свободно организованное товарищество людей со сходными интересами – искусство, религия, философия, экология, борьба за мир и тому подобное.
– Вы входите в это общество?
– Да.
– Значит, вы лично знакомы с Люси Брэндон?
– Угу. – Мисс Брювер спохватилась и улыбнулась. – Верно. Вероятно, вы собираете все возможные сведения о ней?
Кэт улыбнулась и пожала плечами.
– Конечно.
– О, а вот и адрес! – Мисс Брювер записала его на листочке бумаги.
– А та другая женщина, помощница Эймса и Джефферсона?..
– Клэр Иохансон.
– Да. Должно быть, она тоже состоит в обществе?
– Безусловно. Это один из наших активистов. Но в общество входит очень много людей.
– Кто, например?
Мисс Брювер замолчала, задумчиво похлопала себя по подбородку и, наконец, ответила:
– А может, вам лучше спросить их самих?
20
Барквит держался твердо. Желтый дым вырывался из его ноздрей и клубился у могучей груди, желтые глаза смотрели прямо и уверенно. Он – могучий князь «Омеги»; он сотворил больше зла и одержал больше побед для своего повелителя, чем этот напыщенный, самонадеянный выскочка, который сейчас стоял перед ним, изрыгая проклятия и оскорбления.
Разрушитель не собирался терпеть пренебрежения. Он выхватил свой меч и размахивал им, готовый решить спор между ними двумя.
– Ты слепой, ничтожный бездельник! Я требую знаков почтения – или принимай вызов! Меня устроит любое твое решение!
Они парили над главным административным корпусом центра «Омега», окруженные каждый своими стражниками, охранниками и помощниками.
Подчиненные Барквита принялись умолять хозяина:
– Не нападай на него, Ваал! Его послал Стронгман!
– Он назвал меня бездельником! – прошипел Барквит сквозь стиснутые зубы.
– И ничтожеством! – напомнил Разрушитель. – Ты покинул свой пост и позволил этой женщине болтаться здесь и беспрепятственно собирать информацию!
Барквит выхватил меч таким резким движением, что тот свистнул в воздухе. Он вытянул клинок вперед, подкрепляя свой ответ этим угрожающим жестом.
– А кто предупредил меня, что она собирается проникнуть в мои владения? Если тебе так хочется поймать ее, почему мне никто ничего не сказал? – Он продолжал с удвоенным сарказмом:
– И как это так получилось, что она до сих пор жива и запросто может возмущать наше спокойствие? Разве ее не должны были убить в Бэконе-Корнере?