Пролог
Шрифт:
остановить, – последний совет мудрого руководителя изменил аргумент на ту
микроскопическую величину, которая и перебросила ступенчатую функцию поведения
Дениса из нуля в единицу, – пузырь внизу живота наполнился и ярость рвалась наружу. –
А за каким хреном, ты мне прямо не сказал про карету, чтобы я добрался по-человечески, а не плелся за уборщиками!? Не сообразить было, – умник хренов!?
– Ты чего-то стал много пиздеть, – ровным тоном отозвался Шэф, глядя куда-то
вдаль,
глаза, но так и не заставил того опустить взор, – ярость, накопившаяся в мешке внизу
живота, требовала выхода.
– Привыкай! – с глумливой усмешкой бросил Денис, не опуская взгляд, что в
животном мире являлось актом агрессии и вызова!
… забавно, я так мечтал, чтобы Шэф поскорее забрал меня из
обители...
… а теперь представить не могу, как буду жить без занятий с
ш’Тартаком…
… и боев с этими краснопоясными козлами…
… нет, ну надо же – этот ур-род без меня обойтись не может…
… танк ему нужен… зар-раза!.. тоже мне, – Гудериан хренов!..
И как тут же выяснилось, – в человеческом тоже.
Никакого движения со стороны любимого руководителя Денис заметить не успел,
но в левом ухе у него будто что-то взорвалось, и застывшее лицо Шэфа, с гневно
горящими глазами, он лицезрел уже снизу вверх, – с пола кареты.
– Убью щенок!
Надо честно признать, что прежний Денис, при виде такого Шэфа, в лучшем
случае обосрался, а в худшем и представить сложно, что бы с ним произошло, но то, –
прежний, а нынешний просто еще больше разозлился, причем не столько на верховного
главнокомандующего, оторвавшего его от любимой титьки, сколько на себя! Причем на
себя в первую очередь, – за то, что так легко позволил себе очутиться на полу!
– А вот хрен тебе в обе руки! – как бешенный заорал Денис, вскакивая на ноги, –
кто тебе в шкире танком будет работать!? Кто будет бинарные боеприпасы таскать!?
Пушкин!? – при этом он нанес… – вернее, попытался нанести Шэфу резкий удар тыльной
стороной кулака (для тех, кто понимает – уракен), очень эффективный удар при бое в
замкнутом пространстве, хлесткий такой!
Легкость, с которой Шэф блокировал нападение, немного остудила его горячую
голову,
объявил об уходе из Ордена наконец-то выплеснулась. Новость об уходе на Сету на
сознательном уровне никакого неприятия в душе Дениса не вызвала, чего нельзя было
сказать о подсознании, – подсознательно Денис все равно хотел продолжения банкета, с
тамадой ш’Тартаком во главе стола, а уж в чем мнение сознания и подсознания совпадало
целиком и полностью, так это в вопросе о походе в столицу какой-то-там-нахрен-
империи, для защиты интересов Шэфовских дружков, – дышло им в глотку! Но, в любом
случае, после этой эмоциональной разрядки, Денис был готов вполне адекватно
воспринимать дальнейшие слова главкома:
– Брэк! – скомандовал Шэф, с брезгливой гримасой отшвыривая Дениса на диван.
Он немного помолчал, а затем продолжил, – ну что ж… раз пошла такая пьянка… да, – ты
мне нужен… не спорю. – Денис бросил на него подозрительный взгляд, – что-то дорогой
руководитель больно легко признавал этот факт, – не к добру… – Но!.. В крайнем случае я
без тебя обойдусь… а вот ты без меня… – нет. – Он дал время угрюмо молчавшему
Денису обдумать свои слова, а затем продолжил. – В принципе, ты можешь уйти прямо
сейчас, я даже дам тебе какую-нибудь одежду… конечно, ни шкиры, ни дырокола ты не
получишь… да-а и еще, не строй иллюзий, – в Орден тебя не возьмут, никто тебя учить не
будет, – я благотворительностью не занимаюсь, и как ты понял, – мое слово здесь кое-что
да значит… Но ты не пропадешь… думаю ты сможешь пристроиться в дружину какого-
нибудь барона, или даже графа, – Пчела с красным поясом на Маргеланде с голоду не
умрет, и… если тебя устраивает перспектива до конца жизни остаться в средневековьи с
его срачем, вонью, отсутствием антибиотиков и прочее, прочее, прочее, – то флаг тебе в
руки и барабан на шею! – Шэф помолчал и нанес завершающий удар. – Кроме того, ты
наверно забыл, – но у нас договор… и если ты помнишь, я заплатил за твои ноги на
Тетрархе… порядочный человек, перед уходом, по крайней мере, отдает долги…
В карете наступило продолжительное молчание, в процессе которого Денису стало
так стыдно, что покраснели уши. Стыдно ему было за все: и за то, что сорвался, как
истеричная дамочка; и за то, что так легко получил взбучку от любимого руководителя, –
как нашкодившего котенка натыкали носом в лужу; и за то, что позволил себе предстать в
глазах верховного главнокомандующего, а самое главное! – в своих собственных,