Пролог
Шрифт:
только Дениса в шкире и больше ничего, в черепашьем темпе покинули помещение.
Денис, не теряя ни секунды, дважды нажал незаметную кнопку, расположенную в левой
подмышке, – одно нажатие переключало комбез в активный режим, а второе, – в режим
невидимости, и шустро последовал за ними. Шкира не обманула его ожиданий, штатно
перейдя в режим невидимости, что в общем-то было немудрено, – она провела в мощном
метамагическом поле Маргеланда достаточно времени, чтобы ее батарея
полностью заряженной.
Хотя, с ихними темпами, далеко уйти уборщики не могли, Денис все же испытал
некоторое облегчение, когда пристроился им в хвост. Слова Шэфа о прыжке с Моста на
камни могли быть шуткой… а могли и не быть. Проверять желания не было.
– Ты где? – раздался в наушниках голос любимого руководителя.
– Иду за уборщиками.
– Ну-ну… иди. Смотри не потеряйся… – съехидничал верховный
главнокомандующий и отключился.
«Покаркай… покаркай! – подумал Денис с внезапной злостью – если делать
нехер!» – но вслух говорить ничего не стал. Пройдя с десяток шагов и пару раз
увернувшись от встречных-поперечных, он быстро сообразил, что путешествие
невидимки можно значительно упростить, для этого нужно только выйти на связь с
главкомом и кое-что выяснить:
– Шэф! – негромко произнес он, надеясь что шкира сообразит включить связь, но
добился только того, что проходящий мимо краснопоясник недоуменно покосился в его
сторону, любимый же руководитель остался глух и нем, чем ухудшил и без того начавшее
портиться настроение Дениса.
Плетясь за уборщиками, которые неторопливо двигались по направлению к
Главным воротам Северной обители, Денис ежесекундно был занят тем, что уворачивался
от многочисленных Пчел, норовивших пройти сквозь него. Приходилось непрерывно
следить как за «поводырями», чтобы, не приведи Господи! – не отстать, – прыгать на
камни вниз головой как-то не хотелось, так и за «айсбергами», норовившими врезаться в
невидимый «Титаник», короче говоря, – удовольствие от «прогулки» было ниже среднего.
Хотя навыки, приобретенные Денисом за время самостоятельной жизни в Ордене, пока
любимый руководитель в одиночку развлекался в Хазрете и позволяли ему уходить от
столкновений без особого труда, однако знание конечной цели путешествия могло бы в
значительной мере облегчить Великий поход, но… связь с любимым руководителем, как
выяснилось, была односторонней и не позволяла выведать где находится эта самая, чертова цель, пока мудрый руководитель сам не соизволит выйти на контакт, – а этого
можно было дожидаться до морковкиного заговенья… Все это привело к тому, что в душе
Дениса вместо то ли печальной радости, то ли радостной печали начало
нарастать глухое раздражение.
Выходить за ворота уборщики не стали, они свернули на хоздвор и прошагав в его
дальний конец, через маленькую дверку попали в помещение, которое Денис для себя
охарактеризовал как «Ангар». В огромном, высотой с двухэтажный дом, пакгаузе
находились многочисленные люди, лошади и повозки, самых разнообразных типов и
назначений, начиная с грузовых телег и заканчивая элегантными двуколками и каретами.
Вся эта мешанина находилась в непрестанном, броуновском движении и
увертываться от людей, лошадей и влекомых ими транспортных средств, сновавших во
всех направлениях, стало гораздо труднее, чем до попадания внутрь. Денис еще раз, с
нарастающим раздражением отметил, насколько было бы проще, знай он конечную цель
путешествия, – не пришлось бы тащиться хвостом за уборщиками, которых меньше всего
интересовало удобство перемещения человека-невидимки. Усиливающееся раздражение
привело к тому, что дал о себе знать пузырь внизу живота, – капля за каплей, там стала
понемногу накапливаться ярость.
Этот пузырь был обратной стороной медали, – ведь как известно, у медали есть две
стороны, – так вот, если спокойствие и уверенность в своих силах были лицевой стороной, то пузырь как раз и был той самой, пресловутой, – обратной стороной. Раньше все что
пугало и раздражало Дениса оседало в его душе тяжким грузом, тянущим вниз, к земле, теперь же весь негатив, без которого в реальной жизни не обойтись, тут же
трансформировался в невесомую, прозрачную, сверкающую, брызжущую злой энергией, янтарную субстанцию, конденсирующуюся в этом самом мешке внизу живота. С одной
стороны это было хорошо, а с другой, – не очень…
Неторопливое (мягко говоря) путешествие, отягощенное пусть небольшими, но
постоянными нервными встрясками, привело к тому, что у Дениса сбилось внутреннее
чувство времени и он перестал понимать долго ли, коротко ли сказка сказывается и стало
ему казаться, будто лимит невидимости вот-вот закончится, а никаких инструкций насчет
того, что делать, когда Пчелы внезапно обнаружат в своих рядах неизвестно откуда
взявшуюся личность в черном, как сама изначальная Тьма, облачении, у него не было, что
спокойствия также не добавляло, а вот раздражения, – наоборот.
«Блииин… я как Золушка за минуту до полуночи, – сейчас начну туфельки
терять… хрустальные… к едрене фене!..» – промелькнула тревожная мысль.
«Ага… ага… – внес свою лепту внутренний голос, – кареты превратятся в тыквы…
а Шэф… – в крысу!»