Проклятие
Шрифт:
— Больно, — подсказал Найл.
— Не знаю, — пожал плечами старик. — Возможно, это называется именно так.
— Карл, он сидит на скамеечке и разговаривает сам с собой.
— Посмотри за ним, Грей. Вдруг что странное заметишь.
— Я вот что хотел спросить, Стииг, — посмотрел Найл на астронавтку с перемазанными темно-коричневой грязью руками. — Как получилось, что в последний раз я смог оттолкнуть твои руки? Ведь ты бесплотен!
— А сам-то ты каков? — хрипло рассмеялся старик.
— Карл, он смеется, —
— Над нами?
— Откуда я знаю?
— Ладно, пусть пока похихикает.
— Ты хочешь сказать, — уточнил Найл, — что одно бесплотное существо способно воздействовать на другое?
— Опять ты все перепутал, — покачал головой старик. — Все как раз наоборот. Просто в прошлый раз ты каким-то странным образом препятствовал снятию информации со своих альфа-ритмов. Поскольку сам процесс на сознательном уровне был тебе непонятен, то твой мозг интерпретировал его в другие, более естественные образы: как ты берешь мои руки и отталкиваешь их в сторону. Понятно?
— Не очень.
— Хорошо, приведу пример из другой области. Допустим, что мозг некого человека на основании отрывочных данных определил, что где-то под сосной зарыт клад. Теперь мозгу нужно довести эту информацию до сознания. Как? Мозг просто формирует образ какого-нибудь близкого человека, который и сообщает необходимую информацию на словах. После этого образ рассеивается. Либо человек сперва проверяет информацию, а потом рассказывает о ее источнике, и тогда все говорят о явлении призрака, либо сперва рассказывает о видении — и тогда его начинают лечить от галлюцинаций.
— Или вот другой пример. Тебя, например, здесь нет. Есть только слабая надпространственная проекция несущей альфа-волны, считывающая локальную информационную лакуну. При техническом решении подобного вопроса мы получим флуктуацию размером с теннисный мяч. Но ведь ты не способен воспринять себя маленькой флуктуацией! Поэтому в данный момент мозг формирует для тебя полноценный образ человека, гуляющего по помещению. Небось еще и каблуки по полу цокают?
— Нет.
— Это потому, что не привык ты к цокающим каблукам. Иначе обязательно бы цокали! — Да, — кивнул Найл. — Буду иметь в виду. Если встречу призрака, пугаться не стану, а просто внимательно выслушаю.
— Можешь и вопросы ему задавать, он ответит.
— Не соврет?
— Ну, а это уж — как ты сам к себе относишься.
— Спасибо, Стииг. Я, пожалуй, пойду, — Найл оглянулся на Грей. — А то у тебя еще и старческий маразм заподозрят.
— Да, хорошо, — Стигмастер поднялся на ноги — И есть у меня одна просьба. Не приходи больше, пока они не улетят. Я не знаю, что такое человеческая боль, но все эти перезагрузки мне ужасно не нравятся.
— Как скажешь, — кивнул Найл и прошел к стене прямо сквозь старика.
— Он лопнул! — испуганно закричала за спиной женщина.
— А-а! — испуганно шарахнулся правитель
— Ты жив, — с облегчением понял Лазун. — Я тебе рыбы принес. Ты ведь тоже ничего не ел.
— Жив, — подтвердил Посланник Богини, забирая из пасти паука еще трещащую рыбу. — Просто выспался немного.
За время его сна уровень воды под куполом заметно опустился.
Теперь от его полки до поверхности получалось никак не меньше двух метров. Так просто уже не слезешь, нырять придется, как с трамплина. Видать, потрудился Лазун на совесть.
— Послушай, — окликнул его правитель. — А до открытого моря отсюда далеко? Ну, до таких мест, чтобы этой травы над головой не было вообще?
— А знаю. Многие про те места говорили. Но там жить нельзя. Когда волны сильно гулять начинают, они все купола рвут. Это тут, под «крышей», тихо. А там — кошмар.
— Туда можно пройти, Лазун? Ты можешь меня туда проводить?
— Зачем, там плохо, — заюлил паук. — Давай лучше еще камней для домашнего купола принесем?
— Принесем, — согласился Посланник. — Но при одном условии: после того, как доставляем сюда камни, ты ведешь меня дальше, к открытому морю.
Лазун, скрепя сердце, согласился.
Но при первой же попытке совершить переход между шатрами, они наткнулись на неожиданное препятствие — Найлу не хватало дыхания перенырнуть от одного жилища до другого.
Таща за собой купол с камнем, он мог хоть каждые полминуты засовывать под него голову и делать вдох, но проплыть под водой полсотни метров самостоятельно правителю оказалось не по силам.
— Все, попался, — грустно пошутил Найл. — Придется сидеть здесь до самой смерти. — А мой воздух брать сможешь? — неожиданно предложил болотный житель.
— Это как?
— Бери меня за брюшко, — сказал паук.
Стоило человеческим рукам сомкнуться вокруг его тельца, как восьмилапый стремительно кинулся в воду и поплыл вперед. Около минуты Найл боролся с удушьем, потом начал потихоньку выпускать пузырьки воздуха. А когда перед глазами поплыли черные пятна, а легкие резало болью, словно изнутри их залило крутым кипятком, правитель ткнулся носом в сверкающую серебром шкуру паука и сделал отчаянный вдох. И легкие наполнились воздухом!
— Щекотно, — пожаловался Лазун, не переставая двигаться вперед.
Новый способ перемещения приоткрыл перед напарниками еще один свой плюс — теперь они двигались со скоростью плывущего паука. То есть, раз в десять быстрее. В результате до берега им удалось добраться уже к вечеру этого же дня.
За ночь Найл перекатил в воду целых четыре довольно крупных валуна, после чего напарники отправились в обратный путь уже привычным маршрутом.
После возвращения домой Лазун поставил хороший, крупный домашний купол на четырех камнях.