Проклятие
Шрифт:
— Однако домашний купол куда меньше по размерам, — мысленно отметил правитель. — Здесь воздух кончится быстрее.
Когда он снова потерял сознание, стояла глубокая ночь и княжна спала. Он присел рядом с ней и улыбнулся:
— Ты знаешь, любимая, в умении одитора, которое я успел получить, есть одна очень приятная особенность. Когда я буду задыхаться и потеряю сознание, то буду лежать не там, в глубине, а здесь, рядом с тобой. Может быть, даже после смерти мы сможем побыть вместе
Ямисса открыла глаза и резко приподняла голову.
Но в этот момент Лазун опять вытащил правителя из бессознательного состояния и перебрался с ним в предпоследний, самый маленький купол.
… Такой маленький, что его хватило всего на несколько часов, и Посланник смог увидеть, как его жена встречает высаживающихся на причал копейщиков.
— Что это значит? — подбежала взволнованная Саманта. — Кто это такие? Откуда, зачем?
— Охрана для продовольственных обозов, — холодно сообщила Ямисса. — Последнее время на дорогах стало неспокойно.
— Слушайте меня! — вскинула руку астронавтка, обращаясь к выходящим на причал воинам. — Я — Саманта Ферек, представитель нового правителя города, победившего на выборах. Вы будете слушаться меня и выполнять мои приказы.
— Я прибыл в ваше распоряжение, княгиня, — шериф Поруз, остановившись в двух шагах от Ямиссы, приложил руку к сердцу и склонил седую голову.
— Расставляйте людей у выездов из города, шериф, — приказала княжна. — Более подробные распоряжения получите позднее.
— Эй, — возмутилась Саманта. — Вы должны подчиняться мне, а не ей!
— Мы приносили клятву верности княжне Ямиссе, дочери князя Граничного, а не вам, — наконец-то соизволил обратить на нее внимание Поруз.
— Здесь прошли свободные демократические выборы. Теперь в городе новый правитель!
— У воина есть только одна присяга, — парировал шериф. — И она уже дана.
Поруз повернулся к своим копейщикам и скомандовал:
— Вперед!
— Ах так, — взъярилась Саманта и выдернула из-за пояса ручной излучатель. — А это вы видели?!
— Нет, — покачал головой шериф Поруз. Его воины продолжали спокойно уходить с причала, обтекая астронавтку с двух сторон.
— Вот что это такое, вот! — Саманта сделала два выстрела в ближайшие развалины, заставив рассыпаться в порошок угол стены. — Или вы немедленно начинаете выполнять мои приказы, или я…
Она повернул излучатель в сторону шерифа, и тут же ей в спину, в горло и в затылок уперлись острия копий.
— Не стоит женщинам баловаться с такими опасными вещами, — заботливо сказал шериф и осторожно вынул излучатель из рук замершей астронавтки. Повернулся к княжне: — Что с ним делать, госпожа?
— Выброси в воду.
— А с ней?
— Отпустите.
Острия копий отодвинулись от астронавтки и она наконец-то сделала вздох.
— Послушайте,
— Тираны! — гордо вскинув подбородок, выкрикнула женщина.
— Я вас больше не задерживаю, Саманта, — сообщила Ямисса и отвернулась.
— Это последний, — сообщил Лазун, когда они перешли под следующий шатер. — Нам его еще на полдня хватит.
— В общем, еще поживем, — кивнул Найл, наслаждаясь еще свежим, не спертым воздухом. — Я для нас последним самый дальний оставил, — признал болотный житель. — Когда начинаешь задыхаться, часто от страха совершаешь не те поступки. Я не хочу достаться акулам. С детства боюсь их зубов. Не хочу. А из этого купола до дорожных в сторону Чернуна нам не донырнуть. Поэтому мы к акулам точно не попадем.
— Во всяком случае, живыми, — добавил правитель.
— Да, — согласился паук.
— Слушай, Лазун, — внезапно поинтересовался Найл. — А какая, собственно, разница: через два часа умереть, или через десять?
— Колодец может открыться.
— Перестань, — поежился от холода правитель. — Ты ведь сам в это не веришь.
— Но шанс все-таки есть. Так бывает: совсем считаешь себя мертвым, и вдруг — колодец. Нужно надеяться.
— Нужно не надеяться. Нужно этот колодец сделать. Самим.
— Никто и никогда не делал колодцы сам.
— Кто-то должен стать первым. Подумай, Лазун. Над нами всего пара метров мусора. Неужели мы не сможем пробить эту прослойку?!
— А что для этого нужно?
— Ты и сам знаешь, Лазун. Нужно двигаться. Много и активно. И весь оставшийся воздух у нас закончится за пару часов.
— Но если ничего не получится, мы умрем.
— Да. А ты что, рассчитывал жить вечно?
Всплыв к поверхности, Найл сначала попытался просто попытался пробиться сквозь рыхлую массу, но у него, естественно ничего не получилось.
Тогда правитель, сделав глубокий вдох из паучьей шкуры, выдернул меч, и принялся со всей силы тыкать им вверх, разрыхляя свалявшиеся водоросли.
Длинный клинок входил легко, почти без сопротивления. Найл несколько раз проворачивал его, раскачивал из стороны в сторону, дергал водоросли к себе, расталкивал их в стороны, «разрывая» слой грязи снизу, из-под воды. Водоросли всплывали снова, норовя забраться в проделанное с таким трудом отверстие, но правителю удавалось запускать в изрядно распотрошенный слой сперва руки до самых плеч, а потом и голову.
Пожалуй, происходи подобное на земле, в каком-нибудь лесочке — он уже давно бы задохнулся в густой грязи. Но здесь он так и так не имел возможности дышать, и регулярно делал рывки вниз, к Лазуну, засовывая нос в воздушный слой на его теле.