Проклятие чародея

Вольски Пола

— Отнюдь. Нет ничего несправедливого в том, чтобы вернуть себе то, чем когда-то владели по праву. Наши города разрушены, погребальные заводи высохли, но все это мы восстановим заново.

— Земля, что наверху, и город на Девяти Островах принадлежал моему народу, — сказала Каравайз.

— Их отняли у нас.

— Нет. Они достались нам по наследству, переходили из поколения в поколение. Даже если наши предки в незапамятные времена и присвоили их путем, о котором вы говорите, долгие века заботы и созидания давно узаконили наши права. Это наша земля, и никакая магическая Тьма не поможет вам

ее заполучить. Прогоните нас — мы снова вернемся. Убьете — на наше место встанут другие. Потому что Ланти-Юм наш и мы будем бороться за него до самой последней капли крови.

— А мы до самой последней капли крови станем бороться, чтобы взять его. Таков наш долг перед Предками. Святой долг. Долг, который будет исполнен. Можете ли вы представить себе, что значит действовать во благо всего народа? Как могу я донести до вас всю тяжесть ответственности?

— Уж это я понимаю, — медленно кивнула Каравайз. — Будь я на вашем месте, я, не колеблясь, поступила бы так же. Да, меня восхищает сила духа вашего народа, в глубине души я даже способна его оправдать. Но это не главное. Ни ваши мотивы… ни мнимая законность ваших территориальных претензий не играют никакой роли. Какими бы ни были ваши устремления — праведными ли или бесчестными — они не сбудутся ценою человеческих жизней и разрушения. Мы будем защищаться, и мы вас остановим.

— Ланзиум почти пал. Он укрыт Тьмой, и армия у городских ворот ждет приказа о наступлении.

— Вашего приказа? — Каравайз заглянула прямо в глаза вардрула. Он пошевелил пальцами, и во взгляде девушки зажегся опасный огонек, словно, несмотря на очевидную бесполезность подобной попытки, она была готова кинуться на него… убить… что угодно, лишь бы помешать отдать роковой приказ.

— Как вас зовут? Хочу знать имя своего врага. — Глаза вардрула задержались на ней, черные, как сама Грижниева Тьма.

— Грижни.

Пленники взглянули друг на друга в вящем изумлении и Дёврас решил рискнуть:

— Это человеческое имя. Когда-то в Ланти-Юме проживали люди, носившие его.

— Очень давно к нам пришла бежавшая от вас матриарх Грижни, она-то и стала основательницей моего клана.

Снова неприметный трепет узнавания.

— Значит, в вас самом есть много от человека, — сказал Деврас. — И вы не можете испытывать к нам одну лишь враждебность. Направляясь сюда, мы не преследовали никаких разрушительных целей. Да, мы надеемся спастись, но вовсе не обязательно ценой вашей гибели. Философы говорят нам, что только мир приносит отраду уму и сердцу. Далион велик. На нем хватит места обоим нашим народам. Отчего нам нельзя жить в мире?

— Пять сотен великих венов назад — возможно. Теперь уже слишком поздно. — Плоть полководца приобрела мертвенную тусклость.

В коридоре зазвучали негромкие голоса, и вошел охранник. Переговорил с архипатриархом и так же тихо удалился. Грижни повернулся к пленникам.

— Задержали еще одного человека. Полагают, что он принадлежит к лантийскому ордену магов. По этой причине его лишили возможности говорить, связали и поместили под постоянное наблюдение.

Пленники будто и не слышали его слов.

— Если есть другие, мы их скоро найдем, — продолжал военачальник. — И возможно, они окажутся разговорчивее вас. Теперь я вас

покину, больше мы не встретимся. Отсюда вы проследуете к Незримому водопаду. Сожалею о необходимости такой меры, но выбора нет.

Ни Каравайз, ни Деврас не стали спрашивать его, что такое этот самый Незримый водопад.

— Убежден, допрашивать вас нет смысла. Потому могу обещать, что вам не причинят ненужной боли и не унизят. Если есть у вас какая-либо выполнимая просьба, говорите.

— Хочу попросить, — сказал Деврас после секундных раздумий. — Когда нас обыскивали, охранник забрал у меня серебряный браслет. Это старинная фамильная драгоценность, единственное что у меня осталось в память о семье, и я был бы рад получить ее обратно.

— Хорошо.

Шагнув к выходу, Грижни отдал приказ охране. Серебряное кольцо отразило излучаемый каменными стенами свет. Полководец протянул браслет Деврасу. Принимая его, юноша невольно коснулся пальцами открытой ладони вардрула, и в этот миг вся комната озарилась внезапной вспышкой его свечения. Деврас, разумеется, ничего не знал о мощном потоке тепла и близости, который несло в себе касание сородича, тепла, с которым Грижни навеки простился, проводив в последний путь Грижни Инрла. Опешив от неожиданности, Деврас отступил и оборвал контакт.

Тепло в тот же миг исчезло, архипатриархом овладело безысходное одиночество. Уж не приснилось ли ему? Сделав шаг вперед, он крепко ухватил пленника за запястье, и его хиир воссиял с новой силой. Не задумываясь, он изрек в полной уверенности своей правоты:

— Мы — сородичи. Пленник, казалось, не понимал, и Грижни добавил:

— Ваше прикосновение — прикосновение сородича. Чувствуете?

Деврас молчал, уставившись на руку, все еще сжатую в светящейся ладони полководца. Конечно, он что-то ощущал — какую-то слабую и непривычную вибрацию нервов, что-то необъяснимое, чему он не смог бы найти определения. Совершенно запутавшись, он пробормотал:

— Ничего не понимаю. Это какая-то ошибка.

— Нет. Нельзя ошибиться, чувствуя это прикосновение.

— Но это невозможно! Мы из разных народов. У нас нет ничего общего. Возражения Девраса звучали, на удивление, неубедительно, даже для него самого.

— Как вы заметили, во мне есть что-то от человека, — сказал Грижни, не сводя с него глаз. Среди Предков нашего клана есть и люди. Люди из Ланти-Юма.

Деврас с трудом выдерживал взгляд этих черных глаз, не находя в себе сил отвернуться. Сердце подсказывало ему, что вардрул говорит чистую правду. Все его существо откликнулось на этот зов, и в глубине души, словно немой призрак, стремящийся обрести голос, пробуждались древние, родившиеся задолго до него воспоминания. И все же он противился.

— Вы называете себя Грижни, и так звучит имя одного из знатных семейств Ланти-Юма. Но я — не Грижни. Я видел генеалогическое древо нашего рода и помнил бы, если бы в нем попадалось это имя. Но никаких родственных уз между нами, моей семьей и семейством Грижни, не существует.

— Должны существовать. — Длинные светящиеся пальцы чуть сильнее сжали человеческую кисть. Ошибки быть не может. Вы тоже из клана Грижни.

— Я из рода Феннахаров, — медленно, будто сомневаясь, проговорил Деврас. — Хар-Феннахаров.