Проклятие чародея
Шрифт:
— Постой. Довольно. Я сказал, что не прочь — более того, горю желанием познакомиться с юными леди как можно скорее. Но насчет остального — женитьбы, наследников, — с этим придется повременить, хотя бы несколько лет.
— Подумайте, мастер Деврас, подумайте! Случись вам, не приведи
— Друг мой, мы не затем пережили эту пытку, чтобы снискать мне титул и богатства. Все, в том числе и мы с тобой, получили куда более весомую награду.
— Лично я нет, — упрямился Гроно.
— Да полно, и ты тоже. Вспомни, как много мы повидали, как много сделали и узнали, в конце концов, мы верой и правдой послужили Ланти-Юму. Когда б еще мне выдалась великая возможность убедиться в том, что мир гораздо многограннее и полнее трудов самого мудрого из философов!
— О чем я и твердил вам Бог знает сколько лет, мастер Деврас.
— Теперь я и сам знаю это. И хочу увидеть, сделать, познать еще больше, причем познать на собственном опыте. Хотя бы поэтому не стоит спешить с женитьбой и обзаведением потомством.
Выражение лица камердинера свидетельствовало о том, что этот аргумент его явно не удовлетворил.
— Гроно, право же, рано. Кругом столько нового, неизведанного, будоражащего воображение. Может, ты поймешь, если я расскажу тебе кое-что, о чем узнал в пещерах. Раньше не говорил… о таком нелегко рассказывать. — Камердинер с жадностью ждал продолжения, и Деврас признался: — Тот военачальник вардрулов…
— Да что вы такое говорите? Какое несчастье!
— Более того. Он легко мог меня убить, и тогда бы несдобровать и Рэйту, и Тьма осталась бы над Далионом навеки. Но не убил — потому, наверное, что кровные узы, святые узы родства для него превыше всего. Где-то на свете живет родное мне существо, питающее любовь даже к такому далекому, как я, сородичу… и это все меняет. Наверное, я никогда его больше не увижу, но буду знать, что он существует. Где бы он ни был теперь, пусть ему живется спокойно и счастливо, пусть в его душе поселится мир.
В недрах сокрытых глубоко под Далионом пещер, на берегу погребальной заводи Грижни, собрались жалкие остатки кланов вардрулов. Все закутаны в тяжелые накидки, поскольку в лабиринтах подземных коридоров поселился холод, но такая атмосфера более всего располагает к скорби. Рядом с заводью лежит безжизненное, померкшее тело архипатриарха. Одна рука его крепко сжимает сверток с полуистлевшим фолиантом, пергаментный свиток и ворох исписанных листов. На груди его покоится тонкая золотая пластинка с выгравированными на ней словами и знаками.
Пора хоронить. Вот уж звучит прощальная песнь вардрулов, приветствующих воссоединение патриарха с Предками… Погрузившееся в погребальную заводь тело тихо оседает на дно, чтобы занять свое место среди сородичей, и воды смыкаются над последним представителем мятежного рода Грижни.