Проклятая
Шрифт:
Что-то обязательно должно случиться. Или вот-вот случится. Трудно понять что именно. Но вот только они совсем распоясались и уже не знают удержу. Встречаемся мы раз в неделю, не больше. Но зато каждый раз приходят все новые и новые люди. Теперь уже в этом нет никакой тайны.
А однажды кто-то из них сунул мне в рот ствол пистолета.
Они часто приходят с оружием. Как, разве я вам этого не говорила? Ну да, они вооружены, и я у них несколько раз видела оружие. И вот кто-то из них сунул мне в рот ствол пистолета.
– Если ты кому-нибудь расскажешь, чем мы тут занимаемся, то мы
Они хохотали и заталкивали ствол пистолета в мое горло. Все глубже и глубже. Я даже не знаю, был ли он заряжен. И не хочу этого знать.
А вот теперь я рассказываю об этом так, как если бы в этом не было ничего особенного. Ну, произошло это когда-то – и произошло. Произошло разок, но больше не повторялось. И я не хочу, чтобы повторялось.
В окно летят камни. Ставни опущены. Сначала камни бросают потихоньку, а потом они летят градом, все вместе. Это было днем.
Анна дома одна. Она включает стереопроигрыватель на полную громкость. И там, по радио, поют песню:
Me casar'e contigo, no te lo esperas m'as. Те he buscado у te he encontrado, todo en un solo rato, Y por la ansia de perderte, te tomar'e una foto… [28]А камни все летят и летят градом. А музыка все звучит.
Каждый камень говорит что-то свое.
28
«Я женюсь на тебе, но ты больше этого не ждешь. Я искал тебя и нашел, все в одно лишь мгновение. И, боясь тебя потерять, я тебя сфотографирую».
Один обвиняет и визжит: «Шлюха».
Другой угрожает: «Мы тебя сожжем, сожжем тебя заживо».
А вот другие молчат.
Молчат те, кто встречает Анну на улице и плюет ей под ноги. Те, кто бросает ей вызов своими взглядами. Те, кто проезжает у нее под окном на машине. Те, кто поджидает ее у выхода из магазина. А еще – те, кто перетолковывает факты на свой лад.
А камни все стучат и стучат в закрытое окно.
И каждый из них стучит по-своему. И каждый причиняет боль – но по-своему, на свой лад.
И потихоньку они становятся целой грудой.
Твоя сестренка
Я расчесываю сестренке волосы. Она перекрасилась в блондинку и теперь кажется мне немного непривычной. Но зато она такая красивая. Такая же красивая, какой когда-то была и я. Да и ей сейчас тоже, как когда-то и мне, тринадцать лет. Ей нравятся туфли на каблуках, и она всегда очень тщательно продумывает свои наряды. Дома у нас, конечно, нет денег,
Сегодня воскресенье, и закусочная, в которой я работаю, закрыта. Сегодня утром я обмазала ее волосы питательным составом из оливкового масла, а потом обмотала ее голову прозрачной бумагой. А через час я помогла ей хорошенько промыть волосы. И вот теперь они у нее блестящие и мягкие.
– А что ты хочешь делать, когда станешь взрослой? – Пока я расчесываю ей волосы, она болтает со мной о разных пустяках.
– Я?
– Ну да, когда станешь взрослой.
– Так я уже и так взрослая.
Она поворачивается ко мне. Мы с ней сидим на моей постели. Волосы у нее теперь мягкие-премягкие. Она на меня смотрит, и мне приходится отвечать:
– Пока что я работаю в закусочной, но я там не собираюсь работать вечно. Мне нравилось работать парикмахершей, и я, может, выучусь на стилиста, буду делать модные прически. Или стану косметологом.
– Здорово.
Мой выбор ей нравится.
– Ну а ты? Ты-то сама что хочешь делать, когда вырастешь?
Мы с сестренкой целыми днями сидим вместе и болтаем ни о чем, по очереди то спрашивая, то отвечая и задавая друг другу все новые и новые вопросы.
И что я без нее буду делать?
– Я? Мне хочется немного побродяжничать. Ну а потом выйти замуж, – отвечает она.
– Так ты хочешь замуж? – И я на нее бросаюсь, начинаю ее щекотать.
А она вырывается, смеется и трясет волосами, которые теперь пахнут оливковым маслом.
– Ага, хочу. И еще я хочу устроить настоящий праздник. Я хочу, чтобы платье у меня было белое-пребелое, а фата – длинная-предлинная. И еще у меня будет трехъярусный торт. Да, но сначала должна выйти замуж ты. Правда же, Анна? А иначе я не смогу выйти замуж, я же младше. У тебя уже есть жених?
Какая она красавица, моя сестренка! Совсем как я.
– Да нет, нет у меня жениха. Да и замуж я не хочу. Так что ты спокойно можешь выходить замуж первой.
И я снова вспоминаю то свадебное платье, о котором я когда-то мечтала в тринадцать лет, – с тремя розочками и со шлейфом.
– Ага, ну тогда я выйду замуж, а ты будешь у меня свидетельницей. Как здорово! Ура!
И она начинает скакать прямо на кровати. И тогда я снова бросаюсь к ней, и мы обнимаемся. И смеемся. И начинаем друг друга щекотать.
– Ну что вы там еще затеяли? Угомонитесь. Чего расшумелись?
Это мама. Она стоит на пороге нашей комнаты. И мы встаем с кровати. Я едва сдерживаюсь, чтобы опять не рассмеяться. Да и моя сестренка все не унимается.
– Давайте, давайте… живее! Начинайте накрывать на стол. Давай, Анна, приготовь куриные котлеты, а то скоро вернется отец, пора будет ужинать.
Пальчики оближешь! И я, оттолкнув сестренку, уже бегу на кухню.
Но мама строго на нас посмотрела, так что нам пришлось вернуться и привести в порядок постели: мы же их смяли, пока бесились. И только потом мы идем на кухню готовить ужин.