Проклятая благодать
Шрифт:
— Флейм, — предупредил я, близкий к тому, чтобы сорваться.
Почувствовал, как комок подбирается к горлу. Чувствовал, как слезы застилают глаза.
— Это из-за нее, — он резко остановился.
Подняв глаза, я встретил пристальный взгляд брата. Я вскочил на ноги, разгораясь от злости из-за того, что он довел меня до такого состояния. Но замер, увидев, как он качает головой, на его лице появилось чертовски потерянное выражение.
— Ты — АК. Ты так не поступаешь. Почему ты делаешь это сейчас? Ещё не время. Это не тот месяц.
Я закрыл глаза и сделал долгий, глубокий вдох. Когда я снова открыла их, Флейм неловко покачивался на ногах.
— Это из-за нее, — он не задавал вопрос.
Люди думали, что Флейм был не в себе. Его отец неоднократно говорил ему, что он слабоумный. Но брат был проницателен. Он никогда ничего не забывал. И более того, с того дня, когда я помог освободить его из психушки, он был уверен, что знает меня лучше, чем кто-либо другой. Все думали, что я присматриваю за ним. Но я знал правду — он тоже присматривал за мной.
— Я в порядке, — повторил я и снова сел, проведя рукой по лицу. — Сядь, Флейм.
Он замер, но потом сделал то, что я просил. Я взял еще одну бутылку пива, чувствуя, как последствия выпитого за весь день начинают сказываться на мне.
— Это происходит с тех пор, как мы вытащили ее, — сказал он. — С тех пор, как ты привел ее сюда, к себе. Она заставила тебя снова думать обо всем этом.
Я открыл рот, чтобы ответить, но он продолжил:
— Ты не спишь. Но с тех пор, как она вернулась, стало еще хуже. Ты все время сидишь здесь. Ты пьешь. Ты никогда не пил так много.
Я знал, что отрицать это было бессмысленно. Если брат был здесь, если он оставил Мэдди в их домике одну, его беспокойство за меня должно было съедало его заживо.
Поэтому я молчал. Уж точно не собирался говорить о дерьме, о котором не нужно было говорить. Не говорил об этом с того дня, как это случилось, и не собирался начинать сейчас.
— Я переживу это, — сказал я после нескольких минут молчания. — Я…
Сглотнул, борясь с комом в горле.
— Я всегда так делаю.
— Ты никогда не делал этого, — возразил Флейм, в его голосе не было эмоций.
— И никогда не сделаю, — согласился я.
Мой голос был хриплым, поэтому я прочистил горло. Я отказывался сломаться.
— Это не твоя вина, — агрессивно сказал Флейм. — Я не знаю, сколько раз тебе нужно повторять это дерьмо.
— Я никогда не смирюсь с этим.
Мне не хотелось закрывать глаза, потому что если бы я это сделал, то увидел бы их лица. Увидел бы то, что у меня должно было остаться, если бы я не был таким чертовски глупым.
— Ей лучше, — я знал, что он говорит о Фиби. — Мэдди видела ее, и ей лучше. Мэдди наблюдала за ней ради меня, ради тебя. Ты спас ее.
Я кивнул, напряжение в моей груди немного ослабло. Ей было лучше. Черт, от Флейма это с таким же успехом могло быть веселой джигой. В памяти всплыло лицо Рыжей. Я не навещал ее с тех пор, как она осталась у Кая. Даже не спрашивал, как она. Я вытащил ее, избавил
— Я не… — Флейм стиснул зубы. — Ты мне не нравишься… такой, — низкий, грубый голос Флейма заставил меня почувствовать вину.
— Знаю, — сказал я. — Я пройду через это.
Плечи Флейма опустились в облегчении, затем он поднялся на ноги.
— Хорошо.
Он начал уходить.
— Флейм? — позвал я, когда огромное тело моего брата почти исчезло в темноте.
Он повернулся.
— Ты разговаривал с Малышом Эшем в последнее время?
Он стал неподвижен, как статуя.
— Мы сегодня работали над мотоциклом, — в его голосе снова слышалось напряжение.
Так было всегда, когда он боялся, что как-то облажался. Что он разочаровал меня.
— Просто продолжай с ним разговаривать, хорошо? Продолжай приглашать его на ужин и все такое.
— Хорошо, — сказал Флейм и, не произнеся больше ни слова, ушел в свой домик.
— Черт! — сказал я в пустоту.
Я закрыл глаза, позволяя алкоголю взять свое. Услышав звук хруста ветки, я вздохнул.
— Флейм, обещаю, я в порядке. Просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
Я открыл глаза… и замер. Моргнул, когда увидел, что она стоит и смотрит на меня. Она сделала шаг вперед и еще один, пока не оказалась на свету. Сначала я увидел ее волосы, длинные, до середины спины. Она была одета в длинное темно-зеленое платье, подвязанное сверху каким-то хлипким куском шелковой веревки. Рукава закрывали ее руки, но, черт возьми… глубокий цвет заставлял ее веснушки выделяться больше, чем все остальное.
— Привет, — сказала она, в конце концов.
Ее охренительно приятный голос доносился сквозь ночь. Я пробежался взглядом по ее телу. Она все еще была худой, но выглядела лучше, чем пять дней назад. К ее белым щекам вернулся цвет. Синяки и следы поблекли. У нее были темные круги под глазами, но это все.
Черт. Она была сногсшибательна.
— Привет, — я выпрямился.
Фиби опустила голову и снова посмотрела на меня из-под прикрытых век. Мой член затвердел, когда она начала идти ко мне.
Она улыбнулась и заправила свои длинные волосы за уши.
— Я хотела увидеть тебя, — сказала она.
Я позволил своим глазам пробежаться по ее телу. Платье облегало небольшую фигуру, подчеркивая все изгибы. Оно прекрасно демонстрировало ее полные сиськи, скрытые под почти невесомым материалом.
Она медленно опустилась на сиденье рядом со мной. Запах цветов и еще какой-то девчачьей дряни наполнил мой нос. Словно зная, какой эффект она производит на меня, она, бл*дь, улыбнулась. Но ее улыбка быстро померкла, а глаза потеряли свой блеск.