Произнеси её имя
Шрифт:
— Я в порядке. Ты не занята?
— Нет-нет, все отлично. У нас перерыв. Дорогая, между нами, Джаред — полнейшая заноза. Он ничего не хочет делать, конечно же, если режиссер не одурачит его, заставив считать, что это его идея. — Бобби улыбнулась. Где-то в другом месте жизнь текла в точности, как обычно. Если она должна умереть преждевременно, то ее мать все еще будет ее матерью.
— Что у тебя нового?
— Ничего. Я просто хотела извиниться за то, что была такой странной, когда разговаривала с тобой последний раз.
— Не говори глупостей. Я для
Бобби закрыла глаза. Она не будет плакать. Ее последний разговор с мамой не будет полным слез.
— Не делай этого. Я в порядке.
— Ты уверена? Не поздновато ли для тебя, дорогая? Разве ты не должна быть в постели? — На заднем фоне она услышала, как кто-то прокричал «Пять минут!» и завывание Нью-Йоркской «скорой помощи». Было шумно, как будто ее мама была на улице, вероятно, с кружкой латте размером с ведро и сигаретой.
Бобби не подготовила речь и немного пожалела об этом. Последние слова должны быть эпическими, трогательными и запоминающимися. У нее ничего не было.
— Мам, со мной все хорошо. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне как бы вообще, поскольку я в порядке. Так что, просто веселись и даже не думай обо мне.
— Ты немного пьяна, милая?
Она рассмеялась.
— Нет, я не пьяна. Я просто подумала, в кои-то веки попытаюсь сказать то, что действительно думаю.
— Тебе следует. Я учила тебя всегда высказываться.
— Учила. Так что, если по существу, я люблю тебя. — Это было так не по-английски, и казалось нелепым, исходя из ее уст. — На самом деле.
На сей раз рассмеялась ее мать.
— Ну, я не знаю, что на тебя нашло, Бобби Роу, но мне это нравится. Я тоже тебя люблю. Больше всего в целом мире.
«Ох, могло быть и хуже», — подумала Бобби. Кто сказал, что жизнь должна быть долгой для того, чтобы она считалась удавшейся. Вероятно, она завтра умрет, но Бобби по-настоящему чувствовала себя любимой. Всегда чувствовала. Это и было достижением.
— Ладно, мам, мне надо идти. — Более или менее правдиво в данной ситуации. Она не будет обманывать ее «услышимся позже или поговорим в скором времени». — Прощай, мам. — Оказывается, понимание того, что это последнее прощание, не делает его легче.
Когда она вытерла слезы (ее самообладание рухнуло в ту же секунду, как она повесила трубку) и вернулась в спальню; Кейн сидел, прислонившись спиной к ее кровати, с согнутыми ногами и локтями на коленях. Он болтал с Наей, но прервался, чтобы задать вопрос.
— Ты считаешь, что нам следовало разбить его?
— Думаю, нам и так достаточно выпало несчастья с зеркалами, верно? — Бобби слегка улыбнулась, надеясь скрыть, что она только что скинула половину своего веса вместе со слезами. — Мне не нужны еще семь лет вдобавок к этой неделе.
Кейн улыбнулся ей в ответ, глядя из-под темных бровей.
— Я ни за что не усну. А вдруг она придет
— Однозначно, — согласилась Ная. — Мы могли бы спать по очереди?
Он покачал головой.
— Ни в коем случае. Я не хочу умереть во сне, как какой-то старый дед. Если она придет… если она придет, я буду драться.
В комнате повисла тишина, в которой прозвучало невысказанным, что Бобби с Наей также не сдадутся без боя. Вот и все. Еще одна ночь. Мысль о том, что может принести утро, была для ее усталого мозга больше, чем она могла переварить. По ту сторону ночи что-то выжидало. Когда тишина стала слишком невыносимой, Бобби проговорила с блеском в глазах:
— А кто-нибудь знает какие-нибудь истории о призраках?
Глава 21
Неожиданность
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
В конце концов Бобби не смогла больше сопротивляться тяжести в веках и погрузилась в сон. Только что она во всех подробностях слушала рассказ Наи об ее близком к смерти опыте в вооруженном нападении в Бруклине, которое было совершено из проезжающего мимо автомобиля, и в следующий миг она очутилась на кладбище.
Это была душная влажная ночь, сырой воздух ласкал ее кожу. Приятный и такой необходимый ветерок шуршал между летними листьями, когда она бежала по лесу, ее летнее клетчатое платье слегка касалось бедер. Она смеялась. Он догонял ее — они играли в прятки. Бобби знала, что они были здесь не в первый раз; это было их особое место — место, где они могли встречаться вдали от любопытных глаз Пайпер холла.
Бобби нырнула за дерево, прижав руку ко рту, чтобы заглушить свой смех. Теперь он меня не найдет. Конечно, ей очень хотелось быть найденной. Перестав слышать его шаги, она рискнула выглянуть из-за толстого ствола и тут же увидела его, выжидающего с другой стороны. Он набросился на нее с львиным ревом, и она упала в его объятья.
Он кружился по кругу, делая пируэты между надгробьями. Эта часть кладбища была скрыта от глаз школы и церкви деревьями и живой изгородью. Их место.
Теплой ладонью он обхватил лицо Бобби. Сегодня ночью фланелевые рукава его рубашки были закатаны до локтей, а на ней были только летнее платьице Пайпер и сандалии с открытым носком. Ее волосы были распущены. Больше не испытывая с ним стеснения, она первая поцеловала его в губы, жадно ища его язык. Одной сильной рукой он легко приподнял ее на длинный плоский саркофаг. Бобби легла на спину, благодарная ощущению прохлады на горячих липких ногах, идущей от камня. Кентон взобрался на нее. Пока он ласкал ее шею, осыпая поцелуями ее кожу, она распахнула глаза на достаточно долгое время, чтобы посмотреть через его плечо и размышлять над поверхностным знанием звезд в ночном небе. Она никогда не видела, чтобы их было так много, и казалось, что все они были для них.