Произнеси её имя
Шрифт:
Ная соскочила с постели и пробежалась руками по уменьшающейся выпуклости.
— Думаю, она исчезает.
— Видишь? Я же говорила вам… она хотела, чтобы мы знали, чтобы мы были уверены в существовании ребенка, полагаю. — Сейчас, после всего, через что им пришлось пройти, Бобби уже не была так уверена в том, что мертвая девушка обладала доброй душой.
— Хорошо, — вздохнул Кейн с облегчением. — Но в любом случае, это ничего не меняет — нам все равно нужно найти тело Мэри. Пока не стало слишком поздно.
Бобби кивнула.
— Мне нужен душ. — Наю передернуло. —
— Нет, — настаивала Бобби. — Ты не можешь пойти в душевую. Там зеркало.
На мгновение Ная задумалась.
— В ванной комнате старост есть ванна и нет зеркал.
— Но ты не староста.
Ная вытерла влажные щеки, ее самообладание возвращалось.
— А — их здесь нет, не так ли? Б — я вынашиваю призрачного ребенка, думаю, они поймут мою потребность побаловать себя немного.
Бобби обняла подругу. Если та была в состоянии шутить над этим, значит она на пути к тому, чтобы мыслить здраво.
— Ладно. Иди первая, потом я тоже хочу освежиться, прежде чем мы снова отправимся к церкви Святого Павла.
— Круто. — Ная схватила сумку с туалетными принадлежностями и, пытаясь прикрыться, затянула на талии халат, хотя огромная выпуклость третьего триместра уже уменьшилась до небольшого животика. Она провела по ней рукой, но ничего не сказала. «Это не по-настоящему», — напомнила себе Бобби.
— Держись подальше от зеркал… в том числе и от того, которое мы вынесли на Общую территорию. Я буду через секунду — нам следует держаться вместе.
— Да, мэм. И, Боб, спасибо за, ты понимаешь… — Бобби догадалась, что она подразумевала поддержку. — Ты удивительная. Я люблю тебя, подруга. — Ная обняла ее и Бобби почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Она не ощущала себя удивительной, она чувствовала себя притворщицей — кем-то, кто играл роль девушки, которая могла справиться. Пока Кейн и Ная были уверены в том, что она сохраняла хладнокровие, это было все, что имело значение. Она чмокнула ее в лоб и ушла, позволяя двери захлопнуться за своей спиной.
Бобби снова оказалась наедине с Кейном, впервые с их поцелуя в зале. Она подняла на него глаза и, неожиданно смутившись, отвернулась. Еще одна великая тайна раскрыта — почему так много леди Пайпер Холла бегали в Оксли каждые выходные и, прикрываясь магазинами, уединялись с парнями? Ответ: потому что к этому легко привыкнуть. Все, чего ей хотелось, так это поцеловать его снова — отчасти, чтобы удостовериться, что поцелуй был так же хорош, как она помнила, но еще потому, что это вызывало ощущения, которых она никогда ранее не испытывала.
Ей хотелось вернуть то, что она почувствовала в зале — сердце, галопом скачущее в груди.
Бобби мысленно встряхнулась. Провести последний день на земле, целуясь с красивым парнем, было либо наилучшей, либо наихудшей мыслью, когда-либо приходившей ей в голову.
— Что ж, это было неожиданно. — Она плюхнулась на свою кровать, уже полностью опустошенная, не смотря на то, что проснулась всего десять минут назад.
— Я знаю, знаю. Все так запутанно. — Комната внезапно
— Ага. — Каким-то образом Бобби знала, что он не сделает первый шаг. Какой бы ни была причина, ей просто очень-очень хотелось прикоснуться к его коже. Она погладила его шею, почувствовав нечеткую линию роста волос в том месте, где он брился. На этот раз, она поцеловала его. Было так же хорошо, как она и помнила — даже лучше.
Кейн отстранился.
— Утреннее дыхание!
— У меня? — Бобби была в ужасе.
— Нет! Нет! Я имел в виду себя!
— С тобой все в порядке, — улыбнулась Бобби, прежде чем одарить его менее рискованным мимолетным поцелуем в губы. Он притянул ее в объятия, крепко прижав. Надежно заключенная в сильных руках, она почувствовала себя в большей безопасности, чем за многие годы. Когда ее обнимали последний раз? Ох, Грейс, но это было совершенно другое. Ная тоже открыто проявляла эмоции, но мама не обнимала ее с тех пор, как она была ребенком, — прошли годы. Она осознала, как сильно скучала по прикосновениям и по причинам, заставлявшим людей делать это — для чего они посвящали столько времени поиску вторых половинок. Для того чтобы обнимать кого-то. Она опустила голову на его широкое плечо. По щеке скатилась слеза, впитавшись в тонкий хлопок его футболки.
— Ты что, плачешь на мне? — Его голос звучал так, будто он улыбался, поддразнивая ее.
Отстранившись, она вытерла глаза.
— Нет. Просто глаз заслезился. Прости. Совершенно бессмысленно, знаю. Мне просто не хочется, чтобы это заканчивалось.
Кейн гладил ее по спине, перебирая по ней большим пальцем, словно наигрывая на арфе.
— Да. Понимаю.
Бобби взяла его руки. Затем, почему-то, озвучила один из своих самых больших страхов.
— Ты не считаешь меня странной?
Настала его очередь поднять на нее глаза.
— Только в хорошем смысле.
На горизонте замаячила еще одна слеза. Она сдержала ее. Это было хорошим чувством. Если ее заберут беспокойные духи, то она, по крайней мере, могла бы сказать, что умерла, встретив того, кто ее понимает. Что было довольно-таки классно.
— Хочешь завтракать? — спросила она. — Я могла бы тайком принести нам что-нибудь сюда.
— Да. Было бы здорово. Не могла бы ты передать мне стакан воды?
— Конечно. — Их стаканы с прошлой ночи были расставлены на столе. — Какой был твой?
— Тот, что повыше. — Она протянула ему стакан, все еще наполовину наполненный водой с прошлого вечера.
— Спасибо.
Бобби оглядела комнату в поисках одежды, которую можно было накинуть, чтобы принести завтрак. Смущение вернулось — она и хотела, и не хотела раздеваться перед Кейном.
— Ах! — Крик Кейна раздался за секунду до того, как стакан упал на потертый ковер.
— Чт…
— Она была в чашке. — Кейн подтянул ноги с пола.