Произнеси её имя
Шрифт:
Сильная дрожь пробежала по ее телу, и она дала волю своим чувствами.
Бобби вздрогнула и проснулась, отдернула волосы со своего лица, словно паутину. Она приняла одеяло за Миллара, отчаянно отталкивая его. Ей понадобилась секунда, чтобы осознать, где она находилась. Вот так — не засыпать. Отчасти опасаясь, что Мэри вновь окажется в ее постели, она подтянула колени к груди, садясь прямо.
Сон напугал ее так же сильно, как и призрачные шрамы или видения в зеркале. Она чувствовала себя грязной, как если бы руки Миллара действительно были на ее коже. Это становилось тревожно
Однако в комнате было тихо. Жемчужный свет утренней зари просачивался сквозь шторы, рядом мирно спали два тела; Кейн растянулся на полу в спальном мешке, подложив руки под голову. У Бобби возникло сильнейшее желание уютно устроиться головой под его подмышкой и использовать его плечо в качестве подушки, ища утешение в его объятиях. Солнечное чувство внутри нее, когда она была с Кейном, было полной противоположностью тому, как она ощущала себя с Милларом — это ощущалось темным и удушливым, как деготь.
В каком-то странном смысле она чувствовала благодарность — Мэри свела вместе ее и Кейна. Если это и была ее последняя неделя на земле, то она могла, по крайней мере, сказать, что испытала это. Словно весна наконец-то пришла после целой жизни зимы. Глядя сейчас на Кейна, на его закрытые глаза и полноватые, чуть приоткрытые губы, она, наконец, поняла это.
Его глаза распахнулись, и Бобби отвернулась, надеясь, что он не поймал ее, рассматривающую его. По периодической таблице ужасов, наблюдать за спящими людьми было, безусловно, номером один. Он моргнул и нахмурился, как будто на мгновение озадачился непривычным окружением, прежде чем прийти в себя.
— Привет, — хрипло сказал он. — Ты в порядке?
— Мы все еще живы, — Бобби убрала волосы за ухо. — Или Ад — это школа-интернат для девочек.
— И то и другое может быть правдой, — сказала Ная, не поднимая головы с подушки. Бобби знала, как она себя чувствовала. Желание остаться в постели и каким-то образом проспать до шестого дня, было крайне заманчивым.
— Нет, — продолжал Кейн, — я имел в виду твое лицо. — Даже с опухшими глазами и помятой одеждой, он был так же великолепен. Бобби содрогнулась при мысли о том, как ужасно она, должно быть, выглядела после пробуждения. Прошлой ночью она обнаружила (не без стыда), что у нее не было ничего, даже отдаленно напоминающего крутую или сексуальную пижаму. Невероятно, но детская — синяя — с–пушистыми — белыми — облаками фланелевая пижама была ее наименее смущающей ночной одеждой.
— У тебя новые порезы на лице.
Руки Бобби подлетели к щекам. Осознавая, что в комнате не было зеркала, она ощупала кожу. И, конечно же, на ее лбу и над ее скулами было четыре или пять новых шрама.
— О боже, — проговорила она и увидела нахлынувшую панику в глазах Кейна. — Нет. Нет, все нормально. Они не болят, правда. — Они болели, но совсем немного.
Голова Наи повернулась к ней.
— Ты уверена, дорогая?
Бобби кивнула, хотя отчаянно хотела взглянуть на себя.
— Вот и все. — Кейн сел и разгладил футболку. — День пятый.
— А ощущается, как и любой другой день, — отметила Бобби. За окном, на деревьях, птицы были болтливы, как и всегда, беззаботно сплетничая.
— Я как бы не ожидал, что наступит рассвет, — признался Кейн. — Я бодрствовал, пока не взошло солнце, на всякий случай. — Может быть, он наблюдал за ней спящей. Как ни странно, она бы не возражала. Это заставило ее почувствовать себя в безопасности.
— Прости, что задремала. — Бобби надела очки. — Ничего не могла поделать.
— Не беспокойся. — Было очень похоже, что Кейну хотелось присоединиться к ней на ее кровати. — Итак, что нам теперь делать?
Бобби поднялась с кровати и распахнула шторы под бурные протесты Наи. Настал еще один туманный, пропитанный мелким дождем день. Всего лишь четверг. Ни у кого другого не было заметки о том, как важен был этот четверг. Одному Богу известно, почему птицам было так весело.
— Не знаю, честно говоря. У меня не было плана на случай, если мы зайдем так далеко. Уроков сегодня нет. Полагаю, большинство девушек отправятся в Оксли или просто будут слоняться и смотреть телевизор.
Кейн не выглядел впечатленным этими вариантами.
— Может, у нас есть время до конца дня — типа, полные пять дней. Это, как бы, дает нам еще шестнадцать часов, чтобы выяснить, как остановить эту сумасшедшую ведьму.
Бобби кивнула.
— Ты прав. Мне просто не приходит в голову, что еще мы можем сделать. Я имею в виду, мы исчерпали каждую странную полученную полуподсказку. Это выглядит почти так, что Мэри не хочет, чтобы мы это выяснили.
— Если она похоронена, она может быть где угодно, — пробормотала Ная из-под своего одеяла. — В буквальном смысле где угодно. Что мы намереваемся делать? Начать копать?
Бобби усмехнулась.
— А это не такая уж ужасная идея.
Ная отодвинула одеяло.
— Ты серьезно?
— Я не имела в виду копание, я подразумевала ту часть о поиске ее тела. — Бобби села за стул письменного стола и надела очки. — Мы знаем, что Мэри была реальным человеком, поскольку Джуди ходила с ней в школу, но нет никаких записей о ее пребывании в школе, и ее нет на страницах выпускниц.
— Возможно, мы могли бы поговорить с доктором Прайс? — предложила Ная.
— Хм. Она уже и так смотрит на нас с недоверием, и начала работать здесь за несколько лет до нас, так что я не вижу, чем она в действительности может помочь. Мы с Кейном вчера посмотрели на кладбище, и Мэри там не похоронена.
— Это ничего не значит, — проговорил Кейн. — Она сбежала. Она могла быть похоронена где угодно. Как бы, где угодно в мире.
Бобби сощурила глаза.
— Хотя, думаю, тут стоит задуматься. Разве не в этом фишка? Если не похоронить тело на святой земле и все такое?
Кейн пожал плечами.
— Не знаю. Может, стоит еще раз проверить кладбище — оно снилось и мне, и Бриджит.
Бобби вздохнула.
— И мне. Кейн, думаю, прошлой ночью наши сны наконец-то совпали.
Его глаза округлились.