Проданная ковбоям
Шрифт:
— Мне нужно снять с тебя мерки, — говорит женщина. Она услужливо берет Тейлор за локоть и снова направляет ее в примерочную. Двадцать минут спустя Тейлор появляется с пятью новыми комплектами и упаковкой простого белого хлопкового белья, которое, вероятно, станет моим любимым.
Расплатившись, мы возвращаемся к грузовику и загружаем покупки в багажник.
— Хочешь взять какие-нибудь туалетные принадлежности? Или оборудование для выпечки?
Тейлор качает головой, но я знаю, что ей все еще больно от глупых, необдуманных слов Минди. Я притягиваю ее к себе
— Я не хочу плакать, — шепчет она. — Ты заставишь меня.
— Плакать — это нормально, маффин. Но нельзя позволять таким людям, как Минди, действовать тебе на нервы. Ничто из того, что она сказала, не стоило и одной твоей слезы. Она никчемный человек, который срывается на тебя, потому что у тебя есть то, что ей нужно.
— И что же это такое?
— Я, — улыбаюсь, глядя на ее запрокинутое лицо, и она отмахивается от моего легкомысленного замечания. — Красивое сердце.
— Теперь ты действительно заставишь меня плакать.
Я вытираю большим пальцем слезинку, которая все-таки сбегает, и прижимаю ее к губам. Она теплая и соленая.
— Я знаю, каково это — слышать плохие вещи и хотеть принять их как правду. У моего отца был для меня особый словарь, в котором говорилось, что я никчемный кусок дерьма. Нельзя позволять таким людям задевать себя.
Она кивает, и я ободряюще улыбаюсь.
— Больше никаких слез, маффин. Я хочу купить тебе что-нибудь особенное.
— Ты только что потратил на меня больше денег, чем мой отец за всю мою жизнь.
Я хочу спросить, почему, но это не тот разговор, который можно вести на улице. И Тейлор не стала настаивать, чтобы я рассказал что-нибудь еще о моем отце.
— Что-нибудь сладенькое. Твой любимый шоколад?
Она одаривает меня слабой улыбкой.
— Ты хороший человек, — шепчет она.
Я хочу сказать ей, что это не так. Не совсем. В своей жизни я совершал поступки, которые заставили бы ее бежать в противоположном направлении. У меня было слишком много женщин. Использовал их для того, чего хотел. В чем-то Минди права. Я не заслуживаю сладкую Тейлор. Не совсем. Я очень похож на своего папочку. Унаследовал его манеры распутничать. Унаследовал и его острый язык. Иногда я боюсь, что унаследовал его вспыльчивость, хотя и стараюсь держать ее в узде. Я избегал слишком сближаться с женщиной, позволять ей действовать мне на нервы. Страх, что любовь превратится в ненависть и насилие, остается всегда. Яблоки недалеко от яблони падают.
Но сейчас Тейлор принадлежит мне из-за Джесси, и я собираюсь убедиться, что она не пожалеет об этом.
— Пойдем. Давай купим тебе что-нибудь сладенькое, а потом заглянем в аптеку. Ты можешь выбрать все, что захочешь.
8. Скрыто под ковриком
Тейлор
Слезы все еще жгут мне горло, но я сдерживаю эмоции. Маверик ведет меня обратно по улице. Мы покупаем три разных вида конфет и шоколада, а затем, как и обещали,
— Я не говорю, что тебе это нужно, но если ты этого хочешь, ты должна это получить.
Его улыбка добрая и радушная, но слова Минди все еще звучат у меня в голове. Она назвала меня дурнушкой. Маверик тоже так думает? Поэтому он советует мне купить губную помаду, чтобы я больше походила на эту ужасную женщину?
Я всегда хотела попробовать косметику, но у меня никогда не было денег, чтобы тратить их на легкомысленные вещи, и мой отец высмеял бы меня за то, что я ей пользуюсь.
Теперь Минди украла мое желание.
Сомнения, которые я испытываю по поводу собственной привлекательности, глубоко засели у меня в душе.
Когда я покачала головой, Маверик приподнял брови.
— Ты все еще прислушиваешься к дерьму Минди? — спрашивает он.
Я не могу ответить, потому что, признавая это, я становлюсь жалкой, а отрицая, я становлюсь лгуньей.
— Как насчет вот этого? — он достает баночку с блеском для губ абрикосового цвета. Там написано, что он с ароматом ванили. — Ты будешь пахнуть, как кексы.
У меня вырывается слабый смешок, и я прижимаю руку к губам, чтобы сдержать себя.
— А это? — он берет баночку увлажняющего крема с лепестками роз на крышке.
Мой взгляд падает на отдел с тенями и румянами всех цветов радуги. У них около двадцати различных тушей для ресниц. Мне всегда было интересно, как бы я выглядела с более темными ресницами. Мои ресницы становятся светлыми на кончиках. Я тянусь за темно-коричневой тушью, и Маверик, кажется, доволен.
Когда мы идем расплачиваться, я понимаю, что мне понадобятся кое-какие средства, когда у меня начнутся месячные. Как бы ни было унизительно собирать прокладки и тампоны, еще более унизительно быть неподготовленной.
Маверик относит все на прилавок, и все, что я могу сделать, это наблюдать, как он расплачивается. Его широкие плечи обтягивают рубашку сзади, а талия переходит в джинсы, которые открывают широкие бедра и подтянутую задницу. Неудивительно, что такая женщина, как Минди, жаждет его. Осознание того, что у него были такие женщины, заставляет меня скрестить руки на груди и расправить плечи. Я недостаточно хороша для него. Даже со всей тушью для ресниц в мире я не стану такой, какой он на самом деле хочет.
Все это просто удобно для него, для них всех.
Впрочем, для меня это тоже удобно. У меня сытый желудок и еще более полный гардероб. У меня есть муж и еще двое мужчин, которые относятся ко мне с добротой. Это не сказочная история любви, но это больше, чем я могла надеяться, больше, чем я действительно заслуживаю.
Когда мы выходим из магазина, Минди идет по тротуару впереди нас. Она соблазнительно покачивает бедрами, отбрасывая свои светлые волосы за плечо, и я вздрагиваю от прилива ненависти и зависти, которые испытываю к ней. Это неприятные эмоции, но я ничего не могу с собой поделать.