Проданная ковбоям

Бразер Стефани

Маверик заглушает двигатель, и несколько мгновений мы сидим в тишине. Я чувствую облегчение от того, что вернулась, и это странное ощущение в данных обстоятельствах.

Маверик прикасается к своей шляпе, слегка приподнимая ее. Он облизывает губы, прикусывая нижнюю, затем поворачивается ко мне.

— Знаешь, Тейлор, нет другого места, где я бы предпочел быть, чем здесь. И я надеюсь, что со временем ты почувствуешь то же самое.

Он тянется, чтобы взять меня за руки, и я поворачиваюсь к нему лицом. Мое сердце замирает. Вопросительный взгляд его теплых карих глаз выдает нежную потребность в утешении, но мужественная линия

его подбородка и здоровая белизна идеальных зубов заставляют меня быстро отвести взгляд, прежде чем он заметит, что я покраснела. Я хочу взять его лицо в ладони и почувствовать под пальцами колючую щетину. Я хочу провести пальцем по морщинкам в уголках его глаз, которые появились после долгих лет смеха. Я рискнула оглянуться и увидела, что его глаза и губы мягко улыбаются.

— Давай-ка я достану твои сумки из багажника и отнесу в дом. Я возьму себе еще один из тех кексов, что там лежат, а потом ты примешься за новые, потому что я хочу посмотреть, какие еще вкусности у тебя припасены.

— Ты же не расскажешь остальным о том, что произошло, правда? — в моем голосе звучит отчаянная мольба.

— Мы хотим защитить тебя, а у меня нет секретов от своих друзей. Им это не понравится. Быть грубым с тобой — то же самое, что быть грубым с нами.

Я выдыхаю, признавая свое поражение. Я не привыкла, чтобы кто-то был на моей стороне, а теперь у меня есть трое мужчин, готовых прийти мне на помощь. К этому нужно привыкнуть.

Я протягиваю руку, чтобы открыть дверцу машины, и Маверик останавливает меня.

— Черт возьми, нет, ты сидишь прямо здесь! — он обходит машину с моей стороны и помогает мне выйти. — Мэм.

Он снимает шляпу широким театральным жестом и наклоняется, почти касаясь ею пыльной земли. Я не могу сдержать улыбку. Он подносит мою руку к губам и целует меня в старомодном стиле, с таким пылом глядя мне в глаза, что я краснею.

Он выгружает сумки с одеждой и аптечными товарами и заносит их внутрь. Мне нравится, что никому не нужно запирать дверь. Просто она всегда открыта для любого, кто захочет зайти внутрь. Ни Клинта, ни Джесси нет дома, и это большое облегчение, потому что мне сейчас не хочется пересказывать все, что произошло в городе. Все, чего я хочу, — это спрятаться где-нибудь ненадолго.

— Я распакую вещи. Мне нужно кое-что сделать наверху.

— Я отнесу эти сумки наверх вместо тебя, — произносит Маверик, уже направляясь в прихожую. Похоже, у меня нет выбора. Я следую за ним, надеясь, что у него возникнет горячее желание вернуться к работе, но, когда он бросает сумки на пол рядом с моей кроватью, поворачивается и берет меня за руку.

— Сегодняшний день был не таким, как я надеялся. Я хотел, чтобы ты хорошо провела время… Я хотел, чтобы это было приятно.

Его чарующие, улыбающиеся глаза смотрят в мои, и я изо всех сил стараюсь улыбнуться, чтобы он не почувствовал себя виноватым.

— Было весело, и ты подарил мне больше, чем я когда-либо могла попросить.

Он касается моей щеки.

— Ты такая же милая, как твои маффины с черникой, ты знаешь об этом?

Я смущенно пожимаю плечами. Моя сестра Молли милая. Я чувствую себя крепкой, но хрупкой. Я ношу твердую оболочку снаружи, чтобы защитить свое хрупкое нутро. У меня комок подкатывает к горлу, когда я думаю, какой бы я была, если бы мне не пришлось разбираться со своим прошлым.

— Можно я тебя поцелую, маффин? — взгляд Мэверика сосредотачивается

на моем рту, и он сжимает губы, отпуская их с блеском.

Я дрожу внутри, неуверенная в себе и в том, что все это значит для меня. Но я не сомневаюсь в Маверике. Несмотря на критику Минди, я чувствую его добрую душу, словно ауру, исходящую от него. Я хочу прижаться к нему, чтобы его добрая энергия окутала меня и избавила от серости, которая не покидала меня с тех пор, как умерла мама. Я хочу, чтобы он преодолел мою закостенелость, чтобы я могла стать такой милой девушкой, какой он меня считает.

Вместо ответа я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. С тихим стоном его рот овладевает мной, дразня меня сладкими и нежными поцелуями. Его рука скользит по моим ребрам и ложится на талию. Он не торопится, как будто хочет исследовать меня достаточно медленно, чтобы я привыкла к нему. Когда его руки скользят ниже, чтобы обхватить мою задницу, я сжимаю его рубашку в кулаках.

— Так идеально, — бормочет он в перерывах между поцелуями. Мои руки живут своей собственной жизнью, скользя по ткани его рубашки, обводя его мускулистую грудь, и мне становится привычным скольжение его языка по моему. У каждого ковбоя свой способ целоваться и прикасаться, каждый по-своему, но мне он так созвучен, что это похоже на прослушивание трех моих любимых песен трех разных исполнителей.

Мои пальцы теребят его пуговицы, желая ощутить прикосновение кожи, и он отстраняется, когда моя ладонь скользит по его теплому прессу.

— Тейлор, — от резкости в его голосе у меня между ног разливается жар, который превращается в сильную боль.

— Маверик, — в моем голосе слышится хрипотца.

— Мы не обязаны.

Я вздрагиваю от его слов, и это реакция, которую я не могу контролировать, но он быстро поясняет:

— Я хочу, маффин. Чертовски сильно. — Чтобы проиллюстрировать это, он притягивает мою руку к своей промежности и прижимает ее к своему очень твердому члену. — Посмотри, насколько сильно.

Я задыхаюсь от незнакомой твердости, пульсирующей под моей ладонью. Он большой и такой крепкий, и я краснею, представляя, каково это — чувствовать его тепло.

— Ты испытываешь тоже самое? — я киваю в ответ.

Потребность чувствовать его руки и чувство защищенности, которое они дают, заставляют меня трепетать. На самом деле, сексом ничего не исправишь. Но это может заставить меня забыться на какое-то время.

— Да, — шепчу я.

Когда он снимает мою футболку через голову, я сама расстегиваю лифчик. Он потрепанный, старый и слишком маленький, так что, если я оставлю его, это никого не смутит.

— Господи, Тейлор.

Глаза Маверика расширяются, и он протягивает руку, чтобы обхватить мою грудь. Я уже снимаю свои спортивные штаны и оказываюсь обнаженной, прежде чем он успевает расстегнуть хотя бы одну пуговицу на своей.

Я та, кто стаскивает с него рубашку, открывая его загорелые, мускулистые плечи и грудь и рельефный пресс, слегка припудренный мягкими каштановыми волосами. Он излучает столько тепла, что у меня возникает желание прижаться к нему лицом и уткнуться носом в его великолепное тело, но мне нужно еще кое-что развернуть.

Расстегнуть его ремень сложнее, поэтому он помогает мне, снимая джинсы и носки с ног. Между нами остаются только его обтягивающие черные боксеры, но они почти не оставляют простора воображению.