Проданная ковбоям
Шрифт:
— Я сделаю так, чтобы тебе было очень приятно, — говорю я ей, задирая ее футболку и целуя между грудей. Она вываливается из лифчика, как будто выросла из него, но не изменила свой размер. Ей нужна одежда, и мы исправим это, как только сможем. Ни одна из моих женщин никогда не останется без того, что ей нужно.
Когда я высвобождаю ее сосок и обвожу его языком, Тейлор хватает меня за плечо и сжимает, как в тисках.
О, моей сладкой девочке это нравится. Ей это очень нравится.
Я двигаюсь между ее сосками, дразня их круговыми движениями и покусывая зубами. Тейлор извивается подо мной, желая
Я нависаю над ней, когда она обнажена. Она складывает руки на груди, стесняясь моего взгляда. В ее действиях нет ни наигранности, ни застенчивости. Ее невинность бьется между нами, как пульс.
Несмотря на то, что Клинт уже предъявил на нее права, это все равно кажется мне чем-то вроде первого раза. Моя рука на ее бедре такая загорелая и шершавая, а ее кожа такая бледная и гладкая. Каждая клеточка ее тела излучает молодость, как моё тело — зрелость.
— Покажи мне, — прошу я, кивая на ее скрытую грудь. На ее щеках появляется румянец, но она безукоризненно выполняет мои указания, обнажая свои упругие соски с розовыми кончиками и нежно изогнутую грудь. Клинт оставил след, который раздувает мой член.
— Хорошая девочка, — шепчу я, позволяя своим пальцам исследовать влажное, теплое местечко между ее бедер. Она вздрагивает от моей похвалы, ее глаза изучающе смотрят на меня.
— Поиграй с этими сладкими сосками, — настаиваю я, и когда она делает это, осторожно заставляя мой член двигаться между моих бедер, я награждаю ее еще большей похвалой. — Вот так. Это так прекрасно, Тейлор. Ты такая идеальная.
Она снова вздрагивает, и с ее губ срывается тихий вздох. Ей нравятся слова одобрения, но это нечто большее.
— Расскажи мне, что ты чувствуешь.
— Приятно, — шепчет она, снова задыхаясь, когда я проталкиваю в нее два толстых пальца. — О... — Тейлор сжимает свои соски в такт моим толчкам, теряясь в ощущениях и забывая о своей сдержанности. В мгновение ока она кончает, словно от удара моего хлыста, все ее тело напрягается, а я продолжаю входить в нее, продлевая удовольствие.
Когда она заканчивает, я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее пухлые губки. Наше дыхание смешивается, когда мой член скользит по ее влажности, касаясь ее входа.
— Ты готова для меня? — спрашиваю я.
— Да, — шепчет она.
Застенчивость возвращается, и я беру ее за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.
— Ты уверена?
Она кивает, и я всем своим весом проталкиваю член глубже, раздвигая ее. Это как погружение в теплую ванну после двенадцати часов жесткого секса, как искупление после целой жизни, полной грехов.
Мы соприкасаемся кожей. Влажное тепло принимает мой твердый, ноющий член. Мне все равно, что говорят другие. Нет ничего приятнее, чем ехать без седла, зная, что между тобой и твоей женщиной ничего нет. Зная, что, когда ты кончишь, она будет носить что-то от тебя с собой. Это самый примитивный и территориальный способ обозначить принадлежность, который есть у мужчины. Мне следовало бы знать.
— В тебе так хорошо, милая, — говорю я ей. — Ты принимаешь
Она кивает и закатывает глаза, когда я начинаю двигаться, делая долгие, медленные глубокие толчки, которые ласкают ее чувствительный клитор.
— Хорошая девочка, — шепчу я ей на ухо. — Хорошая девочка... Ты так хорошо принимаешь мой член.
Она стонет, обхватывая меня руками и притягивая ближе. Если у меня и были сомнения в том, что она согласилась на это из чувства долга или желания, то их больше нет. Она жаждет этого ощущения так же сильно, как и я. Мое возбуждение нарастает, затуманивая мои мысли похотью.
— Тебе это нравится, не так ли? — я двигаюсь сильнее, проникая глубже. — Тебе нравится большой папочкин член.
Это слово срывается с моих губ прежде, чем я успеваю одернуть себя. В последний раз, когда я привнес это в свою сексуальную жизнь, женщина, с которой я был, решила, что я ей не подхожу. Я не могу допустить, чтобы это случилось с Тейлор, не сейчас, когда от этого зависит так много. У меня перехватывает дыхание, потому что я глупец, раз рискнул всем еще до того, как мы начали. Ее нежность затуманила мой разум, сделала меня слабым и заставила забыть о себе и о том, что важно. Приготовившись к отказу, я останавливаюсь.
— Да, — выдыхает она, притягивая меня к себе за бедра, заставляя двигаться в том же ритме.
Мои глаза расширяются. Может быть, она не расслышала, что я сказал. Но если она услышала, и это ее не беспокоит... Или, может быть, ей это понравилось?
Рискну ли я попробовать еще раз?
— Хорошая девочка, — говорю я, нежно сжимая ее бедро. — Поработай над моим членом. Дай это папочке.
Лежа подо мной, Тейлор начинает двигать бедрами, ища нужное ей трение, в то время как ее грудь пылает от напряжения и возбуждения.
Я шире раздвигаю ее ноги своими бедрами, вгоняя их сильнее и глубже. Когда она кончает снова, сжимая мой член своими сокращающимися мышцами, я, наконец, позволяю себе кончить глубоко внутри нее, и это так приятно, что я стону, как умирающее животное.
Ее руки прижимаются к моей заднице, притягивая меня ближе, хотя я уже вошел так глубоко, как только мог. Наш пот смешивается, и дыхание становится прерывистым. Я осторожно двигаю бедрами, изливая сперму на ее шейку матки. Она такая зрелая и готова к размножению. Ее широкие бедра и изгибы говорят мне все, что мне нужно знать о ее готовности создать семью.
— Тейлор, — шепчу я ей в губы. — Моя сладкая девочка.
Тейлор дрожит, целуя меня в ответ, скользя своим языком по моему. Я остаюсь внутри нее как можно дольше, желая убедиться, что мое семя не выскользнет из ее киски слишком быстро. Я касаюсь ее волос, восхищаясь их мягкостью. Я глажу ее по лицу, обводя кончиками пальцев ее прелестный профиль. Ее губы припухли от моих поцелуев, а веснушки на носу и щеках блестят, как бриллианты.
— Папочке с тобой было очень хорошо, — молвлю я, глядя ей прямо в глаза. От этих простых слов ее зрачки расширяются, а киска сжимается. Я понял, что она та, кто мне нужен, с того самого момента, как увидел ее и услышал, как она говорит. Я знал, что она идеально подойдет мне. — Моя хорошая девочка, — шепчу я, уткнувшись в ее подбородок, пока мое тело содрогается от оргазма.