Проданная ковбоям
Шрифт:
Черт возьми. Маверику пора завязывать с шутками. Он только усиливает мое смущение.
— Как насчет стакана прохладной воды? — он не унимается.
— Прости, прости, я имела в виду, что нет. Нет, все в порядке. Это просто жар от духовки, вот и все. — У меня перехватывает горло, и Маверик ухмыляется.
Клинт, похоже, ничего не заметил и достал пиво из холодильника. Блюдо почти готово, и я испытываю смешанное чувство тревоги и предвкушения.
Звенит таймер духовки, и я выключаю конфорку под морковью и брокколи, которые готовлю на пару. Жареный картофель становится хрустящим,
Из соседней комнаты появляется Джесси, и все трое мужчин садятся за стол и начинают разговаривать, снимая с меня напряжение. Я слушаю вполуха, медленно разрезая говядину. Разговоры о волках вызывают у меня беспокойство, но в то же время мне любопытно узнать больше. Это не тот разговор, к которому я привыкла. Мой отец заботился только о еде, пиве, развлечениях и превращал нашу жизнь в сплошное страдание. В отличие от него, эти мужчины обладают замечательной целеустремленностью и трудолюбием. Судя по списку и комментариям Клинта, они ожидают того же от меня. Надеюсь, Джесси не заметит, что я не готовила шпинат. Он был в плохом состоянии, и его нельзя было спасти.
Сгибаясь под тяжестью нагруженных тарелок, я позволяю себе минутку понаблюдать за их реакцией, прежде чем взять еду со стола. Их глаза расширяются при виде тарелок, и они без колебаний набрасываются на еду. Я опускаюсь на стул с чувством облегчения. Первый кусочек получается идеальным, он просто тает во рту, и я не могу вспомнить, когда в последний раз ела что-нибудь настолько вкусное — когда были живы мама и Нана, много лет назад.
— Где ты научилась так готовить? — рот Джесси все еще набит едой, но он ждет, что я отвечу.
— В моей семье.
Джесси удовлетворенно кивает.
Мы все поглощаем еду в полной тишине, и никто из нас не оставляет на тарелках ни крошки, кроме обглоданных костей. Маверик берет свою тарелку и с преувеличенным видом облизывает ее, не сводя с меня глаз.
— Ради бога, чувак. — На лице Клинта написано отвращение. Он обменивается взглядом с Джесси, а Маверик невозмутимо опускает тарелку.
— Есть еще? В моем желудке еще есть место.
Я сразу же начинаю нервничать. Ничего не осталось, мы все съели. Не слишком ли много я съела? Никто ничего не сказал о размере моей порции, но теперь я беспокоюсь, что, возможно, я это сделала. Я напрягаюсь.
Звенит таймер духовки, и я встаю, чтобы выключить его. Слава Богу. Я вынимаю форму из духовки и ставлю ее остывать на решетку, затем сажусь обратно за стол.
— Я испекла пирог на десерт. На это потребуется минута. Кто-нибудь хочет кофе?
Звонит телефон, и Джесси протягивает руку, чтобы ответить.
— Черт возьми! — его внезапная резкость пугает меня.
Джесси поднимается на ноги.
— Маверик, перестань думать о своем животе, нам пора идти. Волки вернулись.
Все трое встают, не обращая на меня внимания, мой вопрос повисает в воздухе.
— Все в порядке, Клинт. Оставайся здесь с Тейлор. У нас все будет хорошо.
Через несколько секунд оба мужчины надевают ботинки и выходят за дверь, и я остаюсь наедине с Клинтом. Он смотрит на меня через стол.
— Ты упомянула
Его взгляд тверд, выражение лица бесстрастное. Мой желудок переворачивается, когда я снова встаю на ноги и, борясь с дрожью в пальцах, тянусь за чистым ножом.
Клинт закрывает глаза, наслаждаясь теплым, сладким пирогом. В то время как мой отец ел, как голодный волк, Клинт не торопится, соблюдая приличия. Его одобрительные возгласы звучат скорее вежливо, чем грубо, и я с облегчением опускаюсь на стул. Покончив с едой, он пропускает ложку между пальцами, не отрывая взгляда от столешницы.
— Я бы не отказался от еще одного кусочка! Или от кофе.
Я тут же встаю на ноги.
— Не сейчас, позже. Мне нужно вернуться в приют.
— В приют?
Без юмора Маверика, который наполняет комнату, и без потребности Джесси брать на себя ответственность я внезапно чувствую себя раздетой догола и уязвимой, выставленной напоказ, как новичок, который понятия не имеет, о чем говорит мой муж.
— У нас есть несколько стойл в задней части одной из главных конюшен. Это место, где я забочусь о некоторых диких животных, которых я нахожу в плохом состоянии на нашей земле или поблизости от нее. Такое случается часто. Чаще, чем мне бы хотелось.
Клинт поднимается на ноги. Я пробегаю взглядом по его огромной, мускулистой фигуре и чувствую необычное напряжение внутри. Потянувшись за чистой тарелкой, я подставляю ее под горячую воду и отставляю в сторону.
— Я ненадолго, — добавляет он. — Почему бы тебе не налить себе ванну? Ты могла бы оставить остальным немного пирога. Я понятия не имею, как долго они пробудут.
У меня в висках пульсирует паника от того, что я одна в этом большом, старом, незнакомом доме.
— Можно мне пойти с тобой? — слова вылетают прежде, чем я успеваю подумать. Клинт устало смотрит на меня, явно желая уйти как можно скорее и, скорее всего, избавиться от моего общества.
Он смотрит на дверь, прикидывая путь к отступлению, затем поворачивается ко мне и пожимает плечами.
— Возьми свою куртку и не путайся у меня под ногами.
Единственная теплая вещь, которая у меня есть, — это кардиган, который я оставила на кровати наверху.
Когда я возвращаюсь на кухню, задняя дверь открыта, а Клинт ждет на крыльце. В лунном свете его глаза кажутся янтарными, теплыми, но в то же время скрывающими глубину, которая вызывает у меня любопытство. У него ямочка на подбородке, точь-в-точь как у суровых ковбоев в сериалах. Я замираю при мысли о том, как его жадные руки и губы снова будут касаться моего тела, как я буду покрывать поцелуями его заросшее щетиной лицо. Мой страх перед новизной этого места смешивается с волнением во мне.
Он поворачивается, и я следую за ним, мои короткие ноги не поспевают за ним. Его широкая походка полна решимости, и я задаюсь вопросом, что это за человек, который заботится о больных или раненых животных бесплатно.
— Что другие сделают с волками?
— Зависит от того, что они обнаружат. Может быть, они просто перегонят скот на более близкие пастбища, защищенные электрическим периметром. Или, может быть, приставят оружие к их головам. Трудно сказать.
Я с трудом сглатываю.