Продана
Шрифт:
Вот она, дверь. Деревянная, массивная, словно вход в крепость. Медленно поворачиваю ручку, и захожу внутрь. В комнате полумрак, тяжёлые шторы плотно задёрнуты, не пропуская солнечный свет. Всё здесь кричит о власти и богатстве: дорогая мебель, картины на стенах, огромная кровать с балдахином.
Не успеваю сделать и нескольких шагов, как в дверь робко стучат.
— Войдите! — произношу я, стараясь звучать увереннее, чем чувствую себя на самом деле.
В комнату входит молодая девушка. Каштановые волосы собраны в небрежный пучок, обрамляя милое лицо с большими ореховыми глазами.
— Синьорина, — тихо произносит она, робко улыбаясь. — Мне приказано помочь вам подготовиться.
Окидываю её взглядом. Молодая совсем, наверное, не старше меня.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я.
Она тут же опускает взгляд, словно совершила что-то неприличное.
— Это не обязательно вам знать, синьорина. Моя задача – помочь вам одеться.
Улыбаюсь ей.
— Но мне бы хотелось знать. Ты ведь будешь помогать мне сегодня.
Она немного колеблется, но потом тихо произносит:
— Мия, синьорина. Меня зовут Мия.
Моё внимание привлекает что-то, лежащее на кровати. Роскошное платье цвета глубокого моря. Тонкая ткань нежно переливается в полумраке комнаты. Оно выглядит невероятно нежным и соблазнительным одновременно. Замечаю вырез по бедру, открывающий часть ноги, и добавляющий образу некую дерзость, но при этом сохраняя элегантность.
— И это самое скромное? — интересуюсь у Мии, рассматривая его.
— Одно из самых, синьорина, — отвечает она тихо. — Декольте закрыто, но открыта только часть бедра. Ткань подчёркивает ваши достоинства фигуры, не выставляя их напоказ.
Хмыкаю. Похоже, это действительно так. В этом доме у всех извращённое представление о скромности.
— Хорошо, — говорю я. — Мия, подожди меня здесь. Я бы хотела принять душ.
Не дожидаясь её ответа, я разворачиваюсь и быстро выхожу из спальни. Ванная комната находится в конце коридора. Идя туда, я вся в своих мыслях, что не замечаю, как быстро добираюсь до места. Щёлкаю замок, закрывая дверь, и поворачиваюсь к зеркалу.
Лицо всё в веснушках, щёки красные. От солнца или от смущения? Непонятно. Нужно как-то прочистить ум, собраться с мыслями. Тошнота подкатывает к горлу. Может, от всего этого безумия? Стараюсь не думать об этом. Беру зубную щётку и быстро чищу зубы. Нужно хоть как-то прийти в себя перед тем, как предстать перед Кассианом.
Я быстро скидываю с себя платье и, не раздумывая, забираюсь под душ. Горячие струи воды обжигают кожу, и я закрываю глаза, ощущая, как напряжение немного уходит из меня. Кажется, что вместе с водой утекают все мои страхи и сомнения, вся та неопределённость, что накопилась за последние недели. Сделав глубокий вдох, я отпускаю себя, позволяя воде смыть все мои тревоги.
Но успокоение длится недолго. Мысли возвращаются, навязчиво преследуя меня. Я выключаю воду и выскальзываю из душа, и невольно мой взгляд задерживается на собственном отражении в зеркале.
Слегка покрасневшая от горячей воды кожа, щедро усыпанная веснушками. Рыжие кудри свободно спускаются по плечам, практически до середины талии. Да, мои волосы – это, пожалуй, единственное
И как Кассиан мог говорить, что они некрасивые?
«Сейчас всё иначе… кажется, что он не может отвести от них глаз» — напоминает мне собственный голосок внутри, словно оправдывая его.
Конечно, я сама пытаюсь его оправдать в собственных глазах, иначе… как понять тот дикий пожар, что вспыхивает между нами, стоит ему только прикоснуться ко мне? Он затуманивает разум, отключает тормоза…
Провожу руками по груди, нежно касаясь кончиками пальцев сосков, которые тут же отзываются лёгкой болью. Дыхание учащается, кажется, что на ней всё ещё есть следы от его губ, от его зубов. Чёрт, как и на шее, уже слегка заметный след, но я знаю, что он оставит там новые. Я знаю это наверняка.
Есть ли хоть один участок моего тела, который ещё не был присвоен им?
Кажется… кажется, словно я помечена им, и никакая вода не может смыть эти невидимые метки. Моя рука медленно тянется к животу, и я замираю на мгновение, наблюдая за тем, как моя грудь покачивается в такт моему неровному дыханию.
А если там… его ребёнок? Сколько дней прошло с последних месячных?
После того, как я здесь оказалась, они были, но потом… Я не помню. Я вообще ничего не помню с того момента, как оказалась в его постели, в его спальне. Несколько недель каждодневного секса и желания просто ни о чём не думать, забыть обо всём. Моя рука дрогнула на животе, слегка поглаживая его.
А если всё-таки у него получилось?
«И что ты тогда сделаешь? Ты будешь бежать от него с ребёнком? Ты будешь просить его избавиться от ребёнка? Что ты будешь делать?» — внутренний голос терзает меня вопросами, один за другим, и я не знаю на них ответов.
А не всё ли равно? Может просто… отдаться течению и плыть туда, куда оно вынесет? Сколько бы я не пыталась сопротивляться, Кассиан всё равно всегда побеждает, и что мне теперь делать?
«Или тебе просто нравится перекладывать всю ответственность на него, мол, это он во всём виноват, во всём только он, и пусть он решает все проблемы, а ты будешь молча наблюдать за всем со стороны?»
Кривляюсь, мой внутренний голос, как всегда, прав. Всё это лицемерие…
Так хочется просто отдаться во власть сильного мужчины и позволить ему решать за меня все проблемы, хоть раз в жизни побыть… слабой. Если он такой сильный, как все говорят… пусть же он применит свою силу на благо моей собственной жизни. Может, я глупая, но бороться я страшно устала, особенно, когда, кажется, на это уже совсем не осталось сил.
Моя рука невольно скользит вниз, словно принадлежит не мне. Пульс учащается, барабанит в висках, и я чувствую предательский жар между ног. Чёрт возьми, стоит только подумать о нём, и всё – я готова. Как будто кто-то нажал на кнопку "пуск" и все предохранители полетели к чёртовой матери.
Пальцы несмело раздвигают влажные складки, находя этот проклятый узелок нервов, который сводит меня с ума последние недели.
Боже, как же я ненавижу, и как же люблю это чувство.
— Чёрт… — выдыхаю я на одном вздохе, чувствуя, насколько мой клитор сейчас чувствителен.