Продана
Шрифт:
Глава 42. Милана
Солнце заливает внутренний дворик виллы, тепло обволакивает кожу, нежное, как прикосновения Кассиана. Середина июня в Нью-Йорке – это сказка, зелень пышная, цветы благоухают, а вокруг – каменные стены, дающие ощущение уюта и защищенности. Но даже здесь, в этом оазисе спокойствия, я не могу сбежать от мыслей о нем.
Сейчас я сижу на плетёном кресле, напротив меня – маленькая Кэлли. Ей всего пять, но в её коньячных глазах, точно таких же, как у её отца,
Она хмурится, подперев пухлую щёчку маленькой ручкой, и смотрит на доску. Маленькие губки поджаты в задумчивости.
— Куда же ты пойдёшь на этот раз, юный стратег? — спрашиваю я, усмехаясь.
— Я думаю… — тянет она, сдвигая брови ещё сильнее. — Немножко терпения!
Я не выдерживаю и тихонько смеюсь. Но тут же осекаюсь, когда Кэлли бросает на меня осуждающий взгляд. Точь-в-точь как Кассиан, когда я говорю что-то не то. Господи, даже ребёнок умеет заставить меня покраснеть!
И вот тут-то меня и пронзает. Воспоминания. Его губы на моей коже, его руки, сжимающие мои бёдра, те жаркие моменты, последние несколько недель, – как наркотик, от которого невозможно отказаться. Мгновенно между ног становится мокро, я чувствую, как учащается пульс, а щёки горят румянцем.
Чёртова бледность, всегда подводила меня, как и сейчас!
Кэлли замечает моё смущение.
— Милана, тебе жарко?
Её прямой, невинный взгляд прожигает меня насквозь.
— Немного… да, летом… всё-таки жарко, — отвечаю я каким-то странным, сиплым голосом.
Какая же я лгунья! Конечно, жарко, но не от погоды. Меня опаляет его огонь. Я не могу игнорировать то, что Кассиан делает с моим телом, с моей душой. Дьявол. Красивый, сильный, и чертовски соблазнительный. Он забирает меня всю, без остатка. И я позволяю ему это…
— Я буду ходить конем! — провозглашает Кэлли, прерывая мои мучительные размышления.
И пока она делает свой ход, я украдкой вытираю вспотевшие ладони о юбку. Нужно прийти в себя. Нужно оставаться в реальности. Я играю в шахматы с пятилетней девочкой, а не отдаюсь сладостным воспоминаниям в объятиях самого опасного мужчины в моей жизни.
Но, чёрт возьми, как же мне хочется сейчас оказаться именно там…
«Господи… о чём ты только думаешь? В кого ты превратилась?» — шепчет мне внутренний голос, но его слабые отголоски едва слышны на фоне воспоминаний, захлёстывающих с головой.
Отчаянные попытки напомнить себе, что мы с ним враги, что Кассиан купил меня как скотину, что он ненавидел меня… Они рассыпаются в прах, стоит ему только дотронуться.
А что происходит дальше…
Я же сама прошу его трахать меня, сама хватаю его, как последняя шлюха. И этот дьявол, этот чёртов Кассиан, вполне доволен тем, что посадил меня на свою иглу. Только игла эта, в его случае, – его твёрдый член.
— Твой ход, — провозглашает Кэлли, и я моргаю несколько раз, пытаясь вернуться в реальность.
Кассиан ушёл сегодня рано утром, практически ночью, оставив меня с ощущением, будто он всё ещё физически
Кассиан обещал найти мою сестру, и я ловлю себя на мысли, что действительно верю ему и... жду его. Жду каждый вечер, чтобы он снова подхватил меня, снова бросил меня на кровать, трахал бесконечно, пока мои стоны не превратятся в хрипы. Ненавижу его!
По крайней мере… пытаюсь ненавидеть, но это становится всё сложнее. Особенно после того, как последние несколько дней он постоянно просит меня стать его… полностью, выйти за него.
Я не хочу давать согласие так просто… пусть пострадает, почувствует, что такое настоящая беспомощность. Правда, до сих пор не понимаю, зачем ему это нужно? Он трахал меня, не заботясь о моем согласии, и вдруг… к алтарю я должна пойти добровольно?
Странный мужчина. Загадочный и непредсказуемый. Напоминаю себе, что он мафиози, а они все не в себе.
«Как и мой отец», — шепчет внутренний голос, но я тут же отбрасываю эти мысли прочь. Он, пожалуй, худший из мужчин.
Снова перевожу взгляд на шахматную доску. Кэлли внимательно следит за мной, ожидая моего хода. Внезапно в голове рождается дерзкий план.
Я хитро улыбаюсь, двигаю ферзя…
— Шах и мат!
Кэлли смотрит на меня в полном недоумении, не веря, что проиграла. Её маленькие губы приоткрыты, коньячные глаза широко распахнуты. Я не могу сдержать смех.
— Ты что, выиграла? — произносит она, и я вижу, что для неё это, похоже, полнейший шок.
— Как видишь, — отвечаю я, пожимая плечами.
Ну а что? Нужно быть готовым к суровой жизни, мало ли где ещё можно проиграть?
— А ты что, никогда не проигрывала раньше? — усмехаюсь я, ставя фигуры на шахматную доску, чтобы начать новую игру.
— Нет… папа всё время проигрывает… это вообще… — я вижу, как она задыхается от возмущения, и на коже проступает румянец, гневный.
Да, она просто копия своего отца, и что самое интересное, Кассиан, похоже, балует дочь слишком сильно, почти боготворит её настолько, что эта маленькая чертовка чувствует себя здесь богиней.
— Нужно уметь проигрывать достойно! — заключаю я, и Кэлли явно не разделяет мои взгляды, но всё же берёт себя в руки и откидывается на кресло, явно в надежде выиграть новую игру.
Не могу сдержать улыбки.
— Кто тебя научил играть в шахматы? — спрашиваю я, замечая, как она делает новый ход ладьёй с максимальным сосредоточением на лице.
— Папа… меня научил папа… — отвечает она, и в её взгляде уже нет того высокомерного недовольства, а только лукавый блеск.
— Вот как? Неужели у него на это хватает времени? — удивляюсь я себе, почему меня так интересует этот вопрос? Почему я вообще спрашиваю о нём, о его жизни, о том, как он относится к своей дочери?