Продана
Шрифт:
Ловушка захлопнулась.
— Кассиан! — хриплый стон вырывается из моей груди.
Это мольба, это крик о помощи, это отчаянный звук загнанного в угол зверя. Оружия нет. Защиты нет. Я абсолютно беспомощна.
Энрико силой поворачивает меня к себе. Мой взгляд – это сгусток ненависти и ужаса. Инстинктивно впиваюсь зубами в его руку, чувствуя, как железистый привкус крови наполняет мой рот.
Его кровь. Я укусила его до крови!
— Сука! — рычит он, хватая мои волосы так сильно, что перед глазами вспыхивают звёзды.
Моментом замешательства он пользуется, чтобы толкнуть
Но я не сдамся! Ярость даёт силы. Пытаюсь вывернуться, дёргаюсь, мои руки шарят по поверхности стола в поисках хоть чего-то. И вот, пальцы нащупывают ручку. Не глядя, с отчаянной яростью вонзаю её в его плоть. Чувствую, как она входит куда-то, кажется, в руку.
— Ты хочешь, чтобы я покалечил тебя? — рычит он, отстраняясь.
Я, пользуясь моментом, мгновенно отскакиваю, оббегаю стол, задыхаясь, хватая ртом воздух. А Энрико… Он смотрит на меня глазами безумца. В них плещется такая дикая ярость, что у меня холодеет всё внутри.
Он, не отрывая от меня взгляда, выдёргивает ручку из раны. Багровая кровь хлещет из неё.
— Сколько крови ты пролила мне, столько же крови прольётся сейчас из твоей тугой дырочки!
Эти слова звучат как приговор. Все мои надежды рушатся. Он не шутит. Он действительно готов унизить меня самым страшным образом. И заодно… Кассиана.
Холодный пот заливает спину. Я чувствую парализующий ужас. Я в его власти.
Внезапно дверь с грохотом распахивается, и я вижу… Кассиана.
Волна облегчения накатывает на меня, но тут же её сменяет… негодование? И ещё больший страх. Он пришёл за мной? Уже?! Я не могу оторвать взгляда от него. Глаза Кассиана и Энрико встречаются в смертельной схватке. Чёрт! Кассиан делает шаг вперёд и наносит Энрико первый удар. Кулак обрушивается на челюсть, и Энрико отшатывается. Но он тут же приходит в себя и бросается в ответную атаку.
Они сцепляются в поединке, яростном и беспощадном. Это не драка, это схватка двух диких зверей, готовых разорвать друг друга на части. Удары сыпятся градом, я слышу хруст, глухие стоны боли. Они валятся на пол, переворачиваются, пытаясь вырвать друг у друга преимущество. Энрико бьёт Кассиана в лицо, кровь брызжет на пол. Кассиан отвечает ударом в живот, Энрико сгибается пополам, но тут же выпрямляется и наносит удар локтем в висок.
Я прижимаюсь к стене, не в силах пошевелиться, боясь даже дышать. Глаза Энрико налиты злобой, на разбитых губах играет жуткая усмешка. А глаза Кассиана… холодные, как зимний лёд, словно на нём непробиваемая маска, не выражающая ничего. Но этот ледяной взгляд полон такой первобытной, необузданной ярости, что у меня стынет кровь в жилах.
Драка продолжается, кажется, целую вечность. Вот Кассиан перехватывает инициативу, оттесняет Энрико к стене. Он обрушивает на него серию ударов, один за другим, не давая опомниться. Энрико пытается сопротивляться, но Кассиан сильнее, яростнее.
И вот, наконец, всё заканчивается. Кассиан прижимает Энрико к стене, его рука сжимает горло брата.
— Попробуй хоть раз ещё тронуть её… — рычит он, его голос полон смертельной угрозы.
Энрико сплёвывает кровь.
— Она всего лишь дочь врага. Ты готов
Кассиан сжимает его горло ещё сильнее. В его глазах нет ни капли сомнения.
— Она – моя. Она принадлежит мне. За неё… я убью любого.
Я парализована от его слов. От этого безумного поединка. Они словно не два цивилизованных человека, а какие-то пещерные люди с их примитивными законами. Моя, принадлежит мне… Убить любого…
И тут меня пронзает ужасная мысль. Мафия… частично, и вправду, пещерные люди. Со своими понятиями чести, власти и собственности.
Кассиан разжимает горло брату, и тот оседает на пол, словно марионетка, у которой обрезали нитки. Безумная ухмылка не сходит с его разбитого лица.
— Знаешь, Кассиан… Дон может решить, что эта кукла слишком хороша для тебя. Он может пожелать её для себя. — Энрико с трудом дышит, но его голос полон насмешки. — Или, может быть, он решит, что она слишком важна… для пристани. Ведь она так дорога, правда, куколка?
Мои брови непроизвольно хмурятся. Пристань? Что он имеет в виду? Какое отношение я имею к пристани? Догадки роятся в голове, но ни одна не складывается в цельную картину. Но больше всего меня пугает мысль о Доне. Только я начала привыкать к Кассиану, как меня собираются передать другому? Нет… Я не хочу. Я хочу свободы, чтобы распоряжаться своей жизнью, а не быть вещью, переходящей из рук в руки.
Холодный пот пробивает кожу.
Кассиан темнеет на глазах. Он смотрит на брата с такой ненавистью, что кажется, сейчас прикончит его. Но потом он поворачивается ко мне. Его губы разбиты, на светлой рубашке – багровые брызги крови. Он вытирает рот рукавом пиджака, не отводя от меня взгляда.
— Я что-нибудь придумаю, — говорит он тихо, но с такой уверенностью, что вопреки всему, я начинаю верить. Верить, что он действительно может противостоять даже Дону.
Энрико взрывается хриплым смехом. Он откидывается головой на стену с такой силой, что задевает книжные полки. Книги осыпаются на него градом, падая прямо на макушку.
— Чёртовы книги! — шипит он, потирая ушибленную голову. — Ты забываешь, Кассиан, как здесь всё устроено. Иерархия. Дон – это закон. Если Милана окажется для него полезной… Никто не посмеет ослушаться.
Но он не отвечает, продолжая наблюдать за мной. Я смотрю на Кассиана в ответ, такого сильного, такого опасного, и понимаю, что и он, и я – пешки в чужой игре.
— Пошли! — властно произносит он, и этот короткий приказ выводит меня из себя.
— Я никуда с тобой… с ним, с вами всеми, не пойду! — во мне снова просыпается решимость. Я хочу бороться, хочу вырваться из этого дома, сбежать, а не быть их разменной монетой.
— Ты пойдёшь со мной, и я сделаю тебя своей! — его слова звучат как приговор.
Мои глаза округляются, а кровь кипит от ярости. Сначала Энрико, теперь и Кассиан. Он, конечно, не скрывал своих намерений, но я не готова. Я не придумала, как оттянуть неизбежное.
Ярость клокочет внутри, но я стараюсь взять себя в руки.
— У меня… у меня месячные! — выпаливаю первое, что приходит в голову. Какое глупое оправдание, но я вижу, как лицо Кассиана из мрачного становится каким-то… лукавым?