Продана

Марухнич Фиона

Вижу, как он застывает, как его лицо становится серым.

— Пока можешь идти, — бросаю небрежно.

Он не дожидается повторения и быстро покидает кабинет.

Хватаю рацию, настраиваюсь на нужную частоту.

— Всем постам! Говорит Кассиан. — Голос звучит ровно, несмотря на клубок мыслей, терзающих мой разум. — Сегодня никакого явного наблюдения за Миланой. Никакой слежки, никаких подозрительных взглядов. Максимум – мониторинг по камерам. И… всю охрану в помещении перебросить к выходу из катакомб. Путь внутри должен быть открыт. Действовать по ситуации, но не вмешиваться

без приказа. Меня поняли?

Дождавшись подтверждения от всех постов, отключаюсь. Сейчас за Миланой буду следить только я. И камеры, мои верные глаза. Открываю ноутбук, ввожу пароль. Нужно найти последние записи с камер, зафиксировавших Дэвида и Элли.

Вот они. Дата, время. Прокручиваю.

Последние записи датируются сегодняшним утром, четыре часа. Они почти выбрались из катакомб. Невероятно… но они двигаются, как команда. Слишком… слаженно что-ли. Элли набирает кодовый пароль на двери, ведущей наружу, и… этот чёртов Дэвид хватает её за шею. И целует. Какого хрена здесь творится?

Внутри поднимается волна ярости. Переключаюсь на другую камеру, где удалось вытащить более чёткое изображение лица моей сестры.

Чёрт, она наслаждается. Её руки обвивают его шею, притягивая ближе. Она… наслаждается поцелуем.

— И как это понимать? Как мне, твою мать, реагировать на это? — рычу в пустоту комнаты.

Какого хрена он лапает мою сестру? На видео его руки скользят со спины к её заднице, сжимая и прижимая её ещё ближе. Поцелуй становится страстным, полным желания… подготовка к сексу. Это не невинный, девственный поцелуй, это… нечто гораздо большее. Хочется убить этого сопляка прямо на месте.

— Скажи спасибо, что сбежал! — рычу, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища.

Резко захлопываю ноутбук, словно таким образом могу прервать это мерзкое действо.

Внутри поднимается не просто ярость, а какой-то первобытный, животный гнев. Что, чёрт возьми, между ними произошло, пока я, твою мать, был занят капореджиме и… Миланой?

Пока я каждую ночь приносил Милане эти проклятые розы, пока сгорал от того, что не могу позволить себе трахнуть её, как того желаю, моя сестра плела интрижку с её братом? Не это ли самое настоящее извращение? Я и Милана, Элли и Дэвид. Это отвратительно, учитывая тот факт, что у моего отца мог родиться ребёнок от матери Миланы, будто наша связь была предрешена и это выводило меня из себя больше всего. Всё становится как-то… уродливо переплетенным. Я вязну в этой паутине лжи, похоти и мести.

— Нужно успокоиться… — шепчу я себе, беря себя в руки.

Вдох. Выдох. Дышу глубоко, пытаясь унять дрожь.

Может, они влюблены? И это ещё одна возможность для того, чтобы удержать Милану, заполучить эту чёртову пристань? Мерзко даже думать об этом. Насколько низко использовать чувства сестры, если они вообще у неё есть, к этому рыжему ублюдку? Я предпочту использовать свои чувства, свои желания, для того, чтобы заполучить эту пристань, но не чувства сестры, даже несмотря на то, что она совершила такую дерзость. Хотя, справедливости ради, Элли никогда не поддерживала эту месть, я это знал. Но я не думал, что она зайдёт настолько далеко.

И теперь…

я могу потерять Милану. Отдать её Дону – это значит потерять её навсегда. Я не могу допустить этого. Ни таким образом, ни сейчас, никогда.

— Она будет принадлежать мне… всегда… — шепчу я в пустоту, будто здесь кто-то есть, кто может услышать этот мой собственнический бред.

Одержимость ею, словно проклятие, въелась в мою кровь, в каждый миллиметр моего тела. Сейчас она для меня ценнее этой пристани, ценнее предполагаемой войны с Доном.

Снова включаю ноутбук. Нужно проследить за ней. Я незаметно установил в её комнате камеры, крошечные, практически невидимые глазки. Хочу, чтобы она всегда была у меня в поле зрения.

Вот она. Притворяется, что только что проснулась. Чертовка. Открывает дверь, осматривается, нет ли никого, и резко закрывает её. Мечется по комнате, как загнанный лисёнок, явно в поисках чего-то, что можно забрать с собой. Одежда, какие-то мелочи… Она даже не знает, что все эти мелочи для меня не значат абсолютно ничего.

Я уже предвкушаю эту игру в кошки-мышки. Интересно, как она отреагирует на то, что ей не скрыться, не сбежать, что она уже в ловушке, в поле моего прицела? Она – моя цель с самого начала, и я не намерен её отпускать. Никогда.

— Сегодня ты станешь моей… — говорю я, даже не отдавая себе отчёта, как это прозвучало. Монотонно, но настойчиво. Словно проклятие. Чувствую, как учащается пульс, как по телу разливается жаркое, томительное возбуждение. Я хочу её. Прямо сейчас. Хочу ощутить вкус её кожи, услышать стоны, увидеть дикий блеск в её глазах. И меня ничего не остановит.

Глава 34. Милана

Солнечные лучи робко крадутся сквозь щели плотных штор, а я лежу не шевелясь, притворяясь спящей, хотя сон давно улетел. В голове, как заезженная пластинка, крутятся воспоминания о сегодняшнем утре.

Кассиан… одно это имя вызывает дрожь по всему моему телу. Его губы на моей коже, этот властный, пробирающий до костей тон… Ненавижу! Но, к своему ужасу, должна признать – его прикосновения оставили след в моей душе. Чёртов Кассиан!

В памяти всплывает недавний визит Элли. Её тихие слова до сих пор отдаются эхом в моей голове:

«Твой брат на свободе.»

Обретённая свобода Дэйва кажется нереальной, как сон наяву. Элли сдержала слово, у неё получилось! Это словно искупление за все мои грехи. Мой брат свободен, и я больше ничего не должна этому дьяволу, Кассиану…

Но остановит ли это его? Облегчение смешивается с ледяным ужасом. Я чувствую себя… иначе. Его прикосновения, его настойчивость – от них так просто не избавиться. Словно я измазана грязью, привязана какой-то невидимой нитью к нему. Довольно!

Отгоняю эти мерзкие мысли.

Я должна вырваться на свободу. Найти Алекс, объединится с Дэйвом и бежать. Сбежать как можно дальше, начать новую жизнь, где нет места ни русской мафии, ни итальянским чудовищам, в чьи лапы я угодила. Америка огромна, мы сможем затеряться в любом захолустье.