Продана
Шрифт:
Сердце бешено колотится, заглушая все остальные звуки. Дыхание перехватывает, в голове пульсирует лишь одна мысль: Бежать. Бежать. Бежать. Но куда? Он отрезал все пути к отступлению. Я в ловушке, в его тщательно спланированной игре. И правила здесь устанавливает он.
Мои ноги подкашиваются, но я, собрав всю свою волю в кулак, бросаюсь к дивану. Нужно схватить пистолет, этот кусок стали – моя единственная надежда.
Но Кассиан быстрее.
Его руки с неимоверной силой обхватывают меня сзади, прижимая к себе, лишая возможности даже вздохнуть полной грудью.
Безуспешно.
Мне удаётся вывернуться в его руках, и повернутся лицом к нему. Гнев бурлит в крови. Я собираюсь влепить ему новую пощёчину, вложив в неё всю свою ярость, всю свою ненависть, но он легко перехватывает мою руку, сжимая её с такой силой, что по запястью пробегает острая боль.
— Бу! Попалась, лисёнок! — усмехается он, и эта усмешка, полная самодовольства, вызывает во мне новую волну ярости.
Ему весело, он явно наслаждается этой игрой, но я не играю. Для меня это серьёзно. Ставка – моё тело, моя душа, чёрт возьми!
Он продолжает держать меня за руку, с силой сжимая кожу, и я делаю отчаянную попытку залепить ему другой рукой, но и тут у меня нет ни единого шанса. Он перехватывает и её, сжимая до боли, лишая возможности сопротивляться.
— Может хватит ходить вокруг да около? Мой язык уже трахал тебя, Милана… мы, можно сказать, любовники! — в его голосе звучит явная ирония, напоминая мне о том, что уже случилось между нами.
Но я спала в тот момент! Спала, сукин сын! Я была беззащитна, а он этим подло воспользовался. А сейчас, при свете дня, чувствуя его сильное, горячее тело, видя его всего… не при обманчивом лунном освещении, я не могу позволить себе окончательно сдаться на милость этому мужчине. Ни за что!
— Оставь меня в покое, катись ко всем чертям, иди к своей Джулии, проваливай в самую дерь… — я пытаюсь его оттолкнуть, выкрикивая слова, как проклятья, но он не даёт мне договорить.
Его губы впиваются в мои в жестоком, голодном поцелуе, который, тут же, как по волшебству, вскруживает мне голову. Последние слова вырываются из меня, как жалкое мычание, теряясь в его властном рту.
Он целует меня глубоко, жадно, без малейшего намёка на нежность, словно хочет выпить до дна, забрать себе всю, до последней капли. Я чувствую вкус его крови, смешанный с моей, и это… возбуждает, снова вызывая у меня отвращение к самой себе. Кажется, он чувствует мою внутреннюю борьбу, и целует ещё более настойчиво, заставляя меня подаваться назад, теряя равновесие.
Сопротивление сломлено. Я поддаюсь ему полностью.
Он отпускает мои руки, и я тянусь к нему сама. Сама, чёрт возьми!
Мои пальцы утопают в его жёстких, тёмных волосах, яростно сжимая их. Я чувствую, как его руки сжимают мою спину, притягивая к нему до боли. Бешеный огонь разливается по венам, опаляя изнутри. Он такой жаркий, такой невыносимый, и часть меня отчаянно жаждет, чтобы он его утолил. Чтобы только он смог унять эту нестерпимую пульсацию внизу живота. Но другая, более разумная часть вопит о грядущей опасности. О той бездне, в которой я рискую утонуть, если позволю себе забыться
Он отрывается от моих губ и начинает осыпать моё лицо горячими поцелуями, спускаясь к шее, ключицам, оставляя на коже влажные следы. В это время его руки не теряют времени даром, пробираясь под подол, настойчиво поддевая пальцами край трусиков.
— Давай их снимем с тебя… — шепчет он хрипло, и от его голоса по телу пробегает дрожь.
Я чувствую его каменный член, упирающийся в живот сквозь ткань брюк. Он – чистая, концентрированная похоть, и я, как мотылёк на пламя, невольно тянусь к нему. Поддаюсь. Позволяю ему стащить трусики вниз, и вот они уже валяются у моих ног.
Кассиан опускается передо мной, и я смотрю на его склонённую голову сверху вниз. Он медленно, эротично снимает мои туфли, проводя руками по коже так, что по телу пробегают мурашки. Затем он берёт мои трусики и, не говоря ни слова, засовывает их в карман брюк.
Я должна остановить его, но не могу. Это пытка, сладкая и мучительная. Каждое его прикосновение обжигает, и я тону в этих ощущениях.
Он выпрямляется и толкает меня на диван.
Я падаю, оглушённая внезапным водопадом чувств, захлестнувших меня с головой.
Но в сознание настойчиво возвращается одна единственная, разумная мысль: нельзя. Нельзя этого допустить.
— Кассиан, подожди… — шепчу я, пытаясь остановить его.
Но он словно не слышит. Его руки сжимают мои ягодицы, властно требуя, чтобы я раздвинула бёдра шире. И в этот момент, сквозь пелену похоти я вспоминаю. Пистолет. Он всё ещё там, рядом, на диване.
Я не знаю, откуда во мне берется эта решимость, эта убийственная хладнокровность. Всё происходит словно в замедленной съёмке. Мои пальцы нащупывают холодный металл, мгновенно срывают предохранитель, и вот уже дуло направлено прямо в его грудь.
Нажимаю на курок.
Бах!
Сознание мутнеет, в висках пульсирует дикий гул. Я боюсь посмотреть ему в глаза. Боюсь увидеть там… смерть. Боюсь осознать, что только что совершила непоправимое. Что своими руками уничтожила его.
«Кассиан мёртв? Я убила его… он… мёртв?»
Сердце бешено колотится в груди, а дыхание сбивается, превращаясь в хриплые, прерывистые вздохи. Меня колотит, я вся дрожу, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Глаза щиплет и я ощущаю, как по щекам катятся предательские слёзы.
Но происходит нечто невероятное.
Кассиан перехватывает мою руку, направляя дуло вверх, в потолок. Он нажимает на курок прямо поверх моего пальца. И тут раздаётся оглушительный выстрел.
Бах!
Штукатурка падает нам на голову, но я словно не замечаю этого, потрясённая тем, что вижу его живым. Живым.
— Ты чуть не убила меня, лисёнок, — шепчет он, и в его голосе я слышу бурю эмоций. Изумление, ярость, и странную, пугающую смесь восхищения.
— Это невозможно, — шепчу я, продолжая смотреть в его пронзительные, коньячные глаза. Он что... бессмертный? Это же чушь собачья!