Продана
Шрифт:
Не говоря ни слова, в полумраке я вижу, как он подносит свои пальцы ко рту и медленно, мучительно медленно облизывает каждый палец, покрытый соками моего возбуждения.
Боже… он специально это делает?
— Слишком сладкая, как мёд! — констатирует он, и вот, в два шага он оказывается совсем близко, и одёргивает край моей футболки, открывая мою полную грудь.
Его рука решительно обхватывает одну из полушарий, задевая чувствительный сосок. Я пытаюсь отодвинуться, убрать его руку, но он только сильнее сдавливает её в своей большой ладони.
— Зачем? Чёрт… просто проваливай отсюда! — шиплю я на него, чувствуя,
— Ты – моя… — вот и всё, что он говорит, продолжая сжимать мою кожу и переключаясь на вторую грудь.
— Если ты не хочешь, чтобы я вошёл в твою такую соблазнительную дырочку, то сделаешь всё, что я скажу…
Я сжимаю губы вместе, но киваю, понимая, что не готова… не готова простить Кассиана, впустить в душу, в сердце, в тело, в конце концов. Но понимаю, чертовски понимаю, что уже, в каком-то смысле, впустила его, а он, как чёртов незваный гость, обосновывается там всё лучше и лучше.
Я откидываюсь на подушку, позволяя ему делать всё, что он хочет. Он наклоняется, и его рот накрывает мой сосок, вызывая в моём теле полный боли и наслаждения всхлип.
— Я… я прошу тебя лишь одно… — шепчу я, не в силах осознать, что хочу сейчас сказать ему, но меня словно не остановить.
Он издаёт смешок:
— И чего хочет маленький лисёнок?
Я собираюсь с духом.
— Я снова предлагаю тебе сделку – делай с моим телом всё, что хочешь. Используй меня, пользуйся мной, сколько хочешь, только… только освободи Дэйва!
Его пальцы замирают на моей груди, словно он окаменел. Тишина в комнате становится почти осязаемой, пропитанной таким напряжением, и я чувствую, как моё тело начинает мелко дрожать под его пальцами.
Я задерживаю дыхание, боясь нарушить эту хрупкую тишину. В голове проносится калейдоскоп мыслей: правильно ли я поступила? Не слишком ли высокую цену я предложила? Но в глубине души я знаю – ради Дэйва я готова на всё!
Глава 31. Кассиан
Я смотрю на неё, и мои руки замирают на её груди, сжимая нежную плоть. Её кожа такая мягкая, такая податливая под моими пальцами, что я ели сдерживаюсь от желания сжать её ещё сильнее. Грудь практически ложится в мою большую ладонь, такая полная, такая соблазнительная, а сосок упруго реагирует на малейшее касание.
Я смотрю на неё, и все мои мысли сбиваются в один бесконтрольный хаос. Боже, как же я хочу её! Хочу ощутить её горячее, податливое тело под собой, войти в неё до самого основания её существа и заставить её кричать от наслаждения. Я уверен, что с ней я познаю такое блаженство, о котором даже не мечтал.
Но её слова…
«Освободи Дэйва!».
Этот шёпот обжигает сильнее, чем любой огонь. Неужели я зашёл слишком далеко в своей мести? Правильно ли я поступаю, обрекая её на страдания? Может, стоит освободить её брата? Может, тогда я смогу хоть немного искупить свою вину в её глазах?
Но тут же я усмехаюсь сам себе. Наивный идиот! Хочу стать героем в глазах той, кого должен ненавидеть? Палач, стремящийся к нимбу.
Мои предки, жестокие безумцы и убийцы, наверняка сейчас переворачиваются в гробах, наблюдая за этой жалкой борьбой в моей
Но сейчас, когда она затаила дыхание, сжимая губы, когда её тело мелко дрожит под моими пальцами, когда даже, несмотря на свой страх, она старается храбриться, я понимаю, что она предлагает не просто своё тело. Она предлагает что-то гораздо большее, что-то, чего, возможно, сама ещё не осознает. Она ставит на кон свою гордость, свою честь, саму свою сущность.
Милана, глупый лисёнок, не понимает, что стоит мне позволить перейти нам эту черту, и пути назад уже не будет. Мы будем связаны. Навсегда. И я, клянусь, я не позволю ей сбежать, не дам ей и шанса скрыться от меня. Она будет моей. И душой, и телом. И я сделаю всё, чтобы она принадлежала мне, даже если это уничтожит нас обоих.
Я продолжаю смотреть на неё, пытаясь скрыть бурю, бушующую внутри меня. Что мне делать, чёрт возьми? Что мне, твою мать, делать? В глубине души я вовсе не хочу этой сделки. Я хочу её. Полной отдачи. Полной капитуляции перед её собственными желаниями и передо мной. Я хочу, чтобы она сама просила меня взять её, потому что она сама этого хочет, а не потому, что хочет спасти своего брата.
Я вдруг осознаю, что между нами возникла та самая связь, которой я боялся с самого начала. Неужели все мои убеждения в том, что она для меня лишь инструмент, рушатся? Что я сам становлюсь жертвой своих чувств? С каждым днём, с каждой розой, что я оставляю на её тумбочке, я всё глубже погружаюсь в это безумие, и сомнения грызут меня изнутри, как стая голодных шакалов.
Что, если просто… убить её папашу, как он того заслуживает? А что до Миланы… Да, я натворил много дерьма, прежде чем она оказалась здесь, рядом со мной. Но в глубине души я понимаю, что снова убил бы подручных этого её братца, чтобы схватить его и использовать в качестве приманки. Я бы снова подстроил её продажу на этом аукционе невест, лишь бы увидеть её там. Я бы ещё не раз отвалил не просто два чёртовых миллиона долларов, а гораздо больше, только чтобы… обладать ею.
И, чёрт возьми, я ни о чем не жалею! Как же я могу жалеть, если все эти ужасные поступки привели Милану ко мне? Да я бы её всё равно украл, даже если бы она вышла замуж за того ублюдка, которому продал её папаша. Я бы всё равно забрал её себе. Хоть из мести, хоть просто… потому что хочу. Она манит меня, и я, как одержимый, просто хочу обладать ею. И я не остановлюсь ни перед чем. Милана – моя. Моя собственность. И я никому её не отдам.
— Я подумаю… — сухо отвечаю я, стараясь, чтобы в голосе не звучало ни капли сомнения.
Господи, не могу поверить, что вообще произношу эти слова в её присутствии. В полумраке комнаты её голубые глаза сверкают, и я вижу в них шок, неверие, и… надежду? Проклятье! Во что ты меня превращаешь, чертовка? Скоро я буду валяться у твоих ног, этого ты и добиваешься, да? Но она и не представляет, какая буря терзает меня изнутри. Каждое мгновение рядом с ней – испытание.
— Ты серьёзно… ты действительно подумаешь над этим? — тихий шёпот вырывается из её груди, и этот стук сердца под моими пальцами обжигает меня.