Продана

Марухнич Фиона

Темнота сгущается, обволакивая меня, словно в кокон. Веки тяжелеют, несмотря на все мои усилия оставаться начеку. Проклятая усталость берёт своё. Садовый секатор выскальзывает из ослабевших пальцев, звук падения глушится ковром. Вот он, проклятый момент, когда я теряю контроль.

И я падаю… в сон. Не в тихую гавань отдыха, а в бурное море кошмаров.

Тьма расступается, и вместо пугающей пустоты передо мной возникает он. Кассиан.

Но этот Кассиан… другой.

В его глазах нет ненависти, лишь голодный, всепоглощающий взгляд, обжигающий меня до костей. И… нежность? Этого не может быть! Он убийца, враг, чудовище. Мой разум кричит об этом, бьёт тревогу, но тело предаёт.

Он приближается, и каждый его шаг звучит набатом в моей голове:

«Это не может быть правдой… Кассиан не такой… это всего лишь сон…»

Но сон настолько реален, что, кажется, словно все мои страхи и тайные желания материализовались в этом порочном видении.

Он касается меня. Его сильные руки скользят по моей коже, вызывая дрожь, пробегающую по всему телу, а его голос, хриплый и низкий, проникает в самую душу, словно яд, растекаясь по венам.

— Милана... откройся мне…

Что-то трепещет внутри меня, как пойманная в клетку птица. Я вижу, как мои руки, будто не принадлежащие мне, тянутся к нему, зарываются в его тёмные, почти чёрные волосы. Его коньячные глаза не отпускают меня, заглядывая в самую душу, словно пытаясь найти там ответы на какие-то свои вопросы. Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как растворяюсь в его силе, в его объятиях. Но даже в этой близости его глаза продолжают следить за мной, ловят каждый мой вздох, каждый стон.

И я, будто одержимая, не узнавая собственный голос, шепчу:

— Пожалуйста…

Я вижу, как уголок его губ слегка дёргается в еле заметной усмешке.

— Чего ты хочешь? — спрашивает он, продолжая терзать меня одним своим присутствием.

Я чувствую, как его руки скользят по моим бёдрам, скользя между ног, как его пальцы поддевают край моих трусиков… Я чертовски мокрая, я ощущаю это даже во сне. И вместо того, чтобы остановить его… остановиться самой – я хватаю его волосы сильнее, вынуждая его наклонится ко мне и выдыхаю прямо ему в губы:

— Войди… в меня…

Смущение смешивается с диким, невыносимым желанием, разрывающим меня изнутри. Но я хочу этого. Пусть хотя бы так, во сне. Пусть этот кошмар станет моей тайной, моей слабостью, моей греховной реальностью.

Его глаза пылают от дикой, первобытной похоти. Он подхватывает меня на руки, словно пушинку, и вот я уже на широкой, просторной кровати. Он нависает надо мной, и я чувствую давление его сильного тела. Он кажется таким огромным, намного больше меня, но я принимаю это давление. Я хочу его всего.

«Это слишком реально…» — кричит мой внутренний голос, пока руки Кассиана ласкают меня.

Его тело устраивается между моих раздвинутых ног. Не знаю, какая сила тянет меня к этому, но я раздвигаю бедра ещё шире, чтобы ему было удобнее войти в меня, чтобы нас не разделяло ничего. Сама

не понимаю, как я сама позволяю ему это, сама приглашаю его. Но это именно то, чего я сейчас хочу. Его.

— Ты прекрасна… — шепчет он, наблюдая за мной.

Я вижу, как его глаза неотрывно следят за мной сверху вниз, сканируют моё дрожащее тело, каждый дюйм моей кожи. Я и сама не замечаю, как оказываюсь голой. Разве я не спала в футболке и трусиках? Но потом вспоминаю, что это сон, что это… нереально.

Приподнимаюсь к нему навстречу, и мои бёдра трутся о его бёдра. Я чувствую его возбуждение, его твёрдый член упирается в мой пах, и меня это заводит ещё больше.

Я хочу его, я приглашаю его. Горький стон разочарования срывается с моих губ, когда он ничего не продолжает делать со мной. Он видит моё желание, моё нетерпение, и он играет со мной.

— Кассиан… — мой голос полон возмущения. Я хочу, чтобы он продолжил, хочу, чтобы он закончил эту пытку, чтобы довёл меня до грани. Или я уже за гранью?

— Да, mia piccola volpe (итал. – моя маленькая лисичка), — тихо шепчет он. — Я вижу, в каком ты нетерпении… и я дам тебе всё, что ты хочешь!

Его пальцы обводят контуры моих губ, спускаясь к шее, ключицам, задерживаясь на набухших сосках. Он дразнит их, пощипывает, и я стону, теряя остатки контроля. Кажется, я уже не принадлежу себе. Кассиан полностью завладел моими чувствами, моим телом, моим разумом. Проклятье!

Он опускается ниже, его губы обжигают мой живот, бёдра, внутреннюю сторону бёдер. Я извиваюсь под ним, не в силах сдержать стоны, крики, мольбы.

— Пожалуйста… — снова шепчу я, не зная, чего именно прошу. Лишь бы это не прекращалось. Лишь бы хоть во сне ощутить его.

Он снова целует внутреннюю часть бёдер, настойчиво продвигаясь к моей пылающей от возбуждения киске. Он настолько близко, что я чувствую на своей возбуждённой плоти его дыхание, кажется, он коснётся меня… там.

И тут в нос ударяет запах, его запах, сандал и кожа, чуть терпкий, обжигающий обоняние. Руки на моих бёдрах кажутся слишком реальными, слишком горячими, и эта нежность… её нет… поскольку пальцы впиваются в мою кожу слишком грубо, слишком по-собственнически.

«Как тогда… в саду…» — проносится в голове мучительное воспоминание, и я распахиваю глаза.

И… твою мать, я вижу его. Его. Настоящего. Из плоти и крови, Кассиана. Он нависает над моими раскинутыми в стороны бёдрами, его лицо в полумраке кажется демоническим. На мне нет трусиков. Где мои чёртовы трусы? А его руки впиваются в кожу бёдер, обжигая, оставляя горящие следы, но это, чёрт возьми, только усиливает моё возбуждение.

Я чувствую, что я действительно вся мокрая, моя влага неприятно обволакивает кожу, и он… он всё видит сейчас, или хотя бы чувствует это.