Проблеск надежды
Шрифт:
Синие глаза смотрели на него изучающе.
– Ты что-то очень серьезен.
– На меня нахлынули воспоминания. – Он оглянулся вокруг. – С этим отелем у меня столько всего связано.
– Надеюсь, среди, твоих воспоминаний больше хороших, чем плохих.
Чуть помедлив, он кивнул.
– Вот и хорошо, – сказала миссис Линдфорд улыбнувшись. Потом, склонив к плечу голову, спросила: – Ты пришел ко мне или к Трэвису?
– К Трэвису. – Очень не хотелось бы расстраивать ее, но придется рассказать ей о том, что он отказывается вести дело, прежде
В глазах женщины сразу же появился испуг.
– Почему? Что произошло между вами?
– Ничего. – Кейн рассказал ей то, что говорил Трэвису, и хотя Маргарет проявила значительно больше сочувствия и понимания, чем ее сын, она очень расстроилась.
– Кейн, прошу тебя, подумай еще раз, – просила она. – Пойдем ко мне и поговорим...
Он остановил ее, взяв за руку.
– Нет, Маргарет, я принял решение. – Он поцеловал ее в щеку. – Постарайся не считать это предательством, даже если Трэвис попытается убедить тебя в обратном.
Не дав ей ответить, он пожал ей руку и побежал вниз по широкой лестнице.
Глава 11
Он не мог выкинуть из головы воспоминания о Дайане. Стоя под мощными струями горячего душа, Кейн налил в ладонь колпачок шампуня и энергично намылил им волосы. Он попытался сосредоточиться на деле о поджоге, которым предполагал заняться, но его мысли все время были заняты другим.
После посещения три дня назад ресторана «Вид на гавань» он вел себя как последний идиот и дошел до того, что набирал телефонный номер Дайаны Уэллс, а потом после первого гудка вешал трубку.
Подставив лицо струям, он закрыл глаза и позволил воде хлестать по широким плечам и скатываться по спине. Когда его окутал пар, он попытался прогнать мысли о Дайане, но добился лишь того, что образ ее еще резче рисовался в его памяти.
Кейн легко вспомнил, как она выглядела у себя в кабинете – прекрасная и негодующая – и как от нее пахло духами, когда она подошла поближе. И уж совсем нетрудно было представить себе, каково держать ее в объятиях, ощущая все мягкие изгибы ее тела и шелковистую кожу.
Пропустив сквозь пальцы мокрые пряди волос, он отбросил их с лица. Что он, черт возьми, делает? Может, он слишком долго спал один и поэтому сейчас его одолевают эротические мысли о женщине, которую он едва знает? Неужели это всего лишь похоть?
Вместо того чтобы ответить на этот вопрос, он выключил воду и вышел из-под душа. Бормоча что-то себе под нос, вытерся, обмотал вокруг бедер полотенце и прошлепал в похожую на корабельный камбуз кухню квартиры на Пресидио-Хайтс, Красный огонек на кофеварке подсказал ему, что кофе «эспрессо» готов.
Достав из посудного шкафа кружку, он поставил ее под фильтр и нажал кнопку, вдыхая густой аромат кофе. Только он собрался поднести кружку ко рту, как зазвонил телефон.
Он поднял трубку после первого
– Алло!
– Кейн, это Рон Акерман. Ты читал газеты?
– Я только что вышел из-под душа. А что там такое?
– У Трэвиса Линдфорда новый адвокат, и это не Дейв Паночек.
– Кого же он нанял?
– Сэма Барнса.
– Сэма Барнса? Да это же змея, а не человек!
– Это и наводит на размышления, какого рода битву собирается вести Трэвис.
Поблагодарив Рона за информацию, Кейн повесил трубку. Сэмюел Барнс, который специализировался в семейном праве более двух десятков лет, был известен своими непорядочными методами ведения защиты на судебных процессах и полным отсутствием угрызений совести. Он сотрет в порошок Дайану Уэллс!
Нельзя сказать, что Кейн не верил в способности адвоката Дайаны. Джон Маккей был первоклассным юристом, одним из лучших в своей профессии, но ему далеко до шаманства Барнса.
Интересно, понимает ли Дайана, с каким противником ей придется столкнуться на поле боя?
С кружкой кофе в руке Кейн вернулся в ванную, чтобы побриться. Одевшись, он проверил по записной книжке список дел на сегодня и отыскал там адрес Дайаны, который выписал из отчета Рона.
Надо заехать к ней домой по пути в контору и предупредить о Барнсе, если этого еще не успел сделать Маккей. Учитывая, что она так терпеливо выслушала его несколько дней назад, это было самое малое, что он мог для нее сделать.
«Кого ты обманываешь? – думал Кейн, рассматривая собственное отражение в зеркале и завязывая узел серого с голубым шелкового галстука, – Да тебе просто не терпится увидеть ее, признайся!»
Хмыкнув, он сгреб с деревянного подноса на столике у кровати ключи, кредитную карточку, пару записанных телефонных сообщений, на которые не успел ответить, и рассовал все по карманам.
Если он поторопится, то, возможно, застанет ее дома, пока она не ушла в ресторан.
Было почти пять часов, когда Дайана возвратилась от адвоката. Ежедневные продолжительные беседы с Джоном Маккеем совершенно изматывали ее. Он мерил шагами комнату, выпивая огромное количество кофе, и подробно расспрашивал ее о работе, о том, сколько времени она проводит вне дома и кто присматривает за сыном в ее отсутствие. Он интересовался ее личной жизнью, которой, слава Богу, не существовало, ее финансовым положением, тем, как она относится к телесным наказаниям как методу воспитания детей, и ночует ли она вне дома.
– Неужели такие вопросы необходимы? – спрашивала она. – Ведь вы уже знаете ответы.
– Я хочу убедиться, что вы знаете ответы на эти вопросы и не будете запинаться, когда их задаст судья.
Стараясь не думать больше о предстоящем слушании, Дайана пришла на кухню и надела передник. Скоро мать Билли Крэдмона привезет Зака с футбольной тренировки, и ей пора приниматься за приготовление обеда.
Едва успела она достать из холодильника заранее приготовленный фарш для мясной запеканки, как раздался звонок в дверь.