Проблеск надежды
Шрифт:
Ник одарил Кэт белозубой улыбкой:
– Привет, малышка, что происходит?
Кэт, не умевшая скрывать свои чувства, ответила ему презрительным взглядом:
– Дайана слишком терпелива с тобой. Если бы ты был моим братом, я бы давно разрезала тебя на куски и скормила акулам, – заявила Кэт и, как ошпаренная, выскочила из дома.
– Что, черт возьми, с ней такое?
Дайана закрыла дверь.
– Я думаю, она просто не выносит тебя.
– Да ну? Не забудь передать ей, что это взаимное чувство. – И не успела Дайана остановить его, как Ник прошел
– Мне казалось, я тебе уже говорила, чтобы ты никогда больше не приходил сюда, – грубо прервала она, входя за ним следом на кухню.
– Мне нужно поговорить с тобой.
– Мог бы позвонить.
– Я пытался. Телефон у тебя все время занят. – Он уселся за кухонным столом и, вытянув длинные ноги, положил их на другой стул. – Если только ты не отключила его.
Телефон был действительно отключен. С тех пор как Трэвис объявил представителям прессы, что у него есть сын, телефон – и дома, и в ресторане – звонил круглые сутки, и ей не оставалось ничего другого, как отключить его.
Тыльной стороной руки она сбросила его ноги со стула и задвинула стул под стол.
– Что тебе надо, Ник?
– Я услышал, что этот мерзавец затевает против тебя дело об опекунстве, – с притворным сочувствием сказал он. – Какая неприятность! Я пришел бы раньше, но меня не было в городе.
– С каких это пор тебя беспокоят мои проблемы?
– Я всегда о тебе беспокоился. Что бы ты обо мне ни думала, Ди. Но мы с тобой – одна семья. Твое благополучие мне не безразлично. И Зака, кстати, тоже. – Он с упреком взглянул на Дайану. – Несмотря на то, что ты никогда не позволяла мне встретиться с ним.
– Ты пришел, чтобы это сказать?
– Нет, я пришел, чтобы помочь тебе. На этот раз она не удержалась от смеха:
– Ты? Помочь мне? Ты, должно быть, шутишь.
– Да, я пришел помочь. У меня есть связи, есть люди, которые могут раздобыть новые паспорта для тебя и Зака на другую фамилию.
Ушам своим не веря, Дайана уставилась на брата.
– Ты думаешь, что мне следует бежать? Ты в своем уме?
– Это ты, наверное, не в своем уме, если надеешься победить такого, мужика, как Трэвис Линдфорд. У него в этом городе все схвачено.
– Он всего лишь плейбой!
– Ну и что? Ты думаешь, судья обратит на это внимание? – Он покачал головой. – Никаких шансов, сестренка. Особенно когда эти Линдфорды столько сделали для города. Если не веришь мне, почитай газеты. Дня не проходит, чтобы имя старой леди не упоминалось в какой-нибудь статье. Достопочтенная Маргарет ежегодно отдает столько денег на нужды города, что какой-нибудь стране «третьего мира» хватило бы, чтобы продержаться в течение следующей сотни лет.
– Из-за этого я должна спасаться бегством, словно воровка?
– У тебя есть идея получше?
Нет, он никогда не изменится, подумалось ей. В сорок один год он мыслил, как шестнадцатилетний парень.
– Удовлетвори мое любопытство, Ник. Скажи, ты предлагаешь мне услуги бескорыстно? Или к этим проявлениям братской любви прикреплен
Он даже не покраснел.
– Не бескорыстно. Человеку нужно заработать на кусок хлеба, не так ли?
– И всем известно, какой большой у тебя аппетит. Он пропустил мимо ушей это замечание.
– Тридцати тысяч хватило бы, – сказал он, и глазом не моргнув. – Я знаю, что у тебя в этот момент негусто наличных – и ресторан, и все прочее. Но если ты возьмешь заем под залог дома, тебе хватит денег, чтобы заплатить мне и начать новую жизнь далеко отсюда.
Дайана не потрудилась объяснить брату, что уже перезаложила дом и не могла бы собрать и тысячи долларов, не говоря уже о тридцати тысячах.
– Вижу, ты предусмотрел все.
– Кто-то должен это сделать. – Он впился в нее взглядом. – Ну, что ты мне ответишь, сестренка? По рукам?
Дайана медленно покачала головой, вновь поразившись, что такой шарлатан связан родством с ней и ее родителями.
– Откуда в тебе столько наглости, Ник?
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Я говорю о том, как ты втянул меня в свои грязные делишки четыре месяца назад. Любой на твоем месте постыдился бы после этого на глаза мне показаться, не то, что просить у меня денег. Только не ты. Ты как ни в чем не бывало являешься сюда и ждешь, что я выложу тебе за здорово живешь тридцать тысяч долларов.
– Брось, сестренка. Неужели ты все еще злишься на меня за тот пустяковый случай с телохранителями Эдди? Я уже извинился перед тобой. Если бы я знал, что эти ублюдки будут искать деньги здесь, я спрятал бы их в другом месте. Клянусь.
Дайана призвала на помощь всю свою выдержку. Он не стоил того, чтобы тратить на него нервную энергию, теперь уже не стоил.
– Меня не интересует твое предложение, Ник, – сказала она спокойно. – Так что, будь любезен, выметайся из моего дома. С минуты на минуту придет Зак, и я не хочу, чтобы он застал тебя здесь.
Отказ, по-видимому, ничуть не обескуражил Ника, но он поднялся со стула.
– Ты делаешь большую ошибку, Дайана.
– Переживу. – Она проводила его до двери, подождала, пока его «олдсмобиль» скрылся за поворотом дороги, и только тогда вздохнула с облегчением.
Вернувшись на кухню, она села к столу и глубоко задумалась. Если бы не обещание быть терпеливой с Ником и присматривать за ним, которое она дала умирающей матери, Дайана четыре месяца назад отдала бы его в руки полиции и заставила бы поплатиться за «пустяковый случай», о котором он так непринужденно упомянул.
Все началось вполне безобидно, с его очередного неожиданного визита. Однако вместо того, чтобы попросить взаймы денег, как он это обычно делал, он протянул ей пять тысяч долларов и попросил сохранить их, чтобы у него не было соблазна проиграть деньги в покер.
Подумав, что он, возможно, взялся за ум, Дайана спрятала пачку в сейф, не подозревая, что деньги принадлежат ростовщику.
Два дня спустя, когда они с Заком ужинали у Кэт и Митча, кто-то побывал в ее доме, взломал сейф и забрал пять тысяч долларов.