Призвать Бездну

NVanina

Здание лаборатории располагалось на Павелецкой, в промзоне, подальше от жилых домов. Напоминая остро заточенный карандаш, оно уходило вверх на восемнадцать этажей и полностью принадлежало «Тристар Фармасьютикал».

Вокруг до сих пор чувствовалось нездоровое оживление. Невзирая на сыпавшийся с неба мелкий, колючий снег, куривший у входа народ громко обсуждал происшествие, выдвигал версии, опровергал их, одним словом, сплетничал по полной программе. Сегодня слухи и сплетни нас не интересовали, поэтому мы с Потапычем просто

прошли внутрь, обходя группки особенно рьяно жестикулировавших людей стороной. Ими мы займемся позже.

На охране пришлось предъявить удостоверения. Как я и предполагала, никаких проблем не возникло – наши корочки и огромный «Никон» на груди у Потапыча, соизмеримый размерами и количеством кнопок разве что с космическим кораблем, убедили охранника, что мы именно те, за кого себя выдаем. Нам выписали пропуск и проводили к лифту. Из восемнадцати этажей лишь два – седьмой и восьмой – не были отданы под исследования. Там располагалось представительство компании. И туда-то нам и было нужно.

Пока лифт тихонько гудел, поднимаясь вверх, я спросила у Потапыча:

– Тебе не кажется странным, что здание не эвакуировано и не закрыто в связи с пожаром? Неужели он был настолько локальным, что пострадал только один этаж, а остальные продолжают нормально функционировать? Ведь говорят, что лаборатория выгорела дотла. Как случилось, что не загорелись другие этажи?

Потапыч потряс рукавом, отряхивая налипшие снежинки, и одобрительно хмыкнул.

– Правильные вопросы задаешь. Это нам и предстоит выяснить. Да и с Павлом этим, заказчиком, тоже неплохо бы побеседовать.

Мелодично звякнув, кабина остановилась. Мы очутились в коридоре перед массивной деревянной дверью. Посередине висела вычурная табличка с надписью на русском и английском языках «Тристар Фармасьютикал».

Мраморный пол сверкал как каток и был таким же скользким. Сделав пару шагов, я была вынуждена ухватиться за Потапыча, чтобы не упасть. Судя по тому, что тот тоже бормотал себе под нос нечто мало-цензурное, он и сам едва удерживался на ногах.

Дверь нам открыла высокая брюнетка на огромных шпильках. Интересно, – мелькнуло у меня в голове, – у нее к ним специальные набойки приделаны, чтобы не скользить, или они тут на коньках перемещаются?

Заученным жестом нас пригласили внутрь, усадили на мягкие кожаные диваны и вежливо попросили подождать минуточку. Незаметно оглядываясь по сторонам, я тоскливо подумала, что терпеть не могу подобные официальные места. Почему-то всегда чувствую себя не в своей тарелке, становлюсь жутко неуклюжей, все роняю и вообще веду себя как слон в посудной лавке. Хорошо Потапычу, его не смущают старенький свитер и грязные ботинки. Сидит и спокойно крутит какие-то рычажки на своем фото-монстре, а вот я тут же вспомнила о том, что с утра как следует не причесалась и брюки погладила кое-как, и накраситься практически не успела. В сравнении с брюнеткой, открывшей нам дверь, я, наверное, выглядела девочкой с окраины деревни.

Потапыч неожиданно хитро подмигнул и громко щелкнул фотоаппаратом, на миг

ослепив меня вспышкой. Хм… в общем-то ничего, жить можно, решила я, проморгавшись, и придирчиво изучив свое изображение. Настроение немного улучшилось. А когда брюнетка, возвращаясь за нами, поскользнулась на своих шпильках и ухватилась за стену, чтобы не упасть, ко мне окончательно вернулось хорошее расположение духа.

За пределами приемной на полу лежал ковролин, за что я сердечно поблагодарила Господа Бога. Брюнетка проводила нас в небольшой кабинет с овальным столом, предложила кофе и со словами «Виктория Валерьевна сейчас подойдет», вышла.

– Ничего себе! – тихо присвистнул Потапыч, дождавшись, пока за девушкой закроется дверь – Если я ничего не путаю, то Виктория Валерьевна Ланская – Глава Представительства компании в Москве. Интересно, она со всеми журналистами сама беседует или это только нам так повезло?

Вопрос остался без ответа, так как в этот самый момент открылась дверь и в комнату вплыла береза. Пока мы с Потапычем ошарашено переглядывались, береза угнездилась в углу, недалеко от входа, а за ней обнаружилась невысокая женщина в очках с короткими рыжими волосами, одетая в джинсы и рубашку с закатанным рукавом.

– Ну что за народ, а? – вместо приветствия горестно пожаловалась она. – Ходить не умеют что ли? Я эту березу всеми правдами и неправдами выцыганила у отдела кадров, а эти – она махнула рукой в сторону открытой двери, – носятся так, что просеки прокладывают! Вот полюбуйтесь, сломали ветку.

Она сокрушенно покачала головой, рассматривая покалеченное дерево.

– На днях, представляете, оставили на ночь незакрытой фрамугу. А у меня на подоконнике цветы. Ночью ветер поднялся, фрамуга распахнулась, прихожу в офис, а на полу клумба выросла. Сволочи, спрашиваю, кто из вас фрамугу не закрыл?! Молчат, гады. Эх…

Женщина, наконец, оторвалась от березы и повернулась к нам. Я еле успела стереть с лица широкую ухмылку.

– Виктория Валерьевна Ланская. – представилась она, протянув нам по очереди узкую ладонь. – Простите, не напомните, какое издание вы представляете?

– «Новая Эра», – вежливо отозвался Потапыч. – Меня зовут Михаил Григорьевич, мою коллегу – Яна. Если не возражаете, мы хотели бы с Вами побеседовать относительно вчерашнего происшествия.

– Не возражаю, – вздохнула Виктория Валерьевна, – все равно от вашего брата отбою не будет, наш отдел информации уже вешается, им лаборанты ведрами воду носят.

– Зачем? – глупо спросила я.

– Затем, что у них от интервью и пресс-конференций уже в горле пересохло, – улыбнулась Виктория Валерьевна. – Вот, как видите, уже я вынуждена была подключиться. Ладно, это все лирика. Спрашивайте, я отвечу на ваши вопросы.

– Как давно Вы работаете в «Тристар Фармасьютикал»? – Потапыч включил диктофон и поставил его на середину стола.

– Семь лет, практически с самого открытия Представительства.

– За эти годы у компании случались разногласия с конкурирующими фирмами?