Призрак
Шрифт:
Каждый наставник по актерскому мастерству, который у меня когда-либо был, орал бы на меня, чтобы я повернулась лицом к толпе, но меня даже не волнует, наслаждаются ли они этим, когда все, что я вижу, это то, как голодно Сол трахает меня глазами прямо сейчас. Мою кожу покалывает, и я жажду, чтобы эти длинные пальцы ласкали меня внутри и снаружи. Все это время я пою каждую ноту, и хотя тональность для меня немного низкая, текст написан специально для нас и как нельзя лучше подходит к этому моменту.
Когда я пою последние слова, то задерживаю их дольше обычного, позволяя саксофонисту, а теперь и барабанщику добавить изюминку. Когда они заканчивают,
Зал взрывается аплодисментами.
Я оборачиваюсь, совершенно забыв в тот момент, что во всем мире есть нечто большее, чем мы двое, не говоря уже об этом баре. Все вскакивают на ноги, и то нервное возбуждение, которое всегда пугало меня, переходит в глубокое спокойствие в моих костях. Эйфория наполняет мою грудь гордостью.
Это. Это просто кажется чертовски правильным.
Чья-то рука хлопает меня по плечу, выводя из задумчивости, и я вижу вокалиста с коктейлем и широкой улыбкой на обветренном темнокожем лице.
— Черт возьми, девочка. У тебя неслабый голос.
— Она также точная копия Гаса Дэя. Очевидно, она похорошела. — Саксофонист подмигивает слезящимся голубым глазом. — Какая-нибудь родственница?
— Он… он был моим отцом, — заканчиваю я. — Вы знали его?
Множество эмоций отражается на лице певца.
— Да, мы знали его. Играли с ним довольно много раз. Жаль, что он связался не с той компанией, но, по крайней мере, ты вычислила правильную. — Его слова заставляют меня нахмуриться, но когда он продолжает, я теряю всякий ход мыслей. — Если ты когда-нибудь захочешь снова спеть с нами, просто дай нам знать. Для ребенка Гаса Дэя всегда найдется место.
К моим глазам подступают слезы, но я улыбаюсь и киваю. Весь этот опыт был ошеломляющим, и я не могу решить, то ли убежать со сцены вместе с Солом, то ли умолять сыграть еще одну песню, то ли крикнуть «да» солисту во все горло. Но я просто стою там, как идиотка, пока сильная рука не обвивает мою талию. Я инстинктивно оборачиваюсь на аромат виски и кожи, ища покоя, который, я знаю, он мне приносит.
— Договорись об этом с мадам Джи, Зиг, и мы поговорим о другом шоу, — предлагает Сол, прежде чем помахать ему рукой и помочь мне сойти со сцены. — Может быть, на вечеринку «Красное, белое и черное» в следующие выходные.
— Будет сделано, мистер Бордо.
Я машу группе на прощание, когда Сол уводит меня. Вокалист вызывает еще один взрыв аплодисментов. Одобрительные возгласы поднимают меня, заставляя чувствовать себя невесомой с большей гордостью, чем все без исключения шоу, которые я давала на оперной сцене, вместе взятые.
Толпа затихает позади, когда Сол ведет меня по коридорам. Темнота резко контрастирует с прожектором, который только что светил на меня сверху, и мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы разглядеть, прежде чем мы подходим к затемненной нише. Как только мы останавливаемся, я открываю рот, чтобы поблагодарить его, но теплый вкус «Сазерака» останавливает меня.
Губы Сола прижимаются к моим, и одна рука ложится мне на спину, в то время как другая баюкает мою голову. Я таю в его объятиях, постанывая ему в рот.
Он прерывает
— Поцелуй меня в ответ, Скарлетт.
Мне требуется его подсказка, чтобы понять, что я просто стою там, ошарашенная, как будто была на сцене. Я тут же обнимаю его за плечи и прижимаюсь к нему.
— Черт возьми, да, — рычит он мне в рот и погружает язык внутрь. Я смакую теплый вкус виски с сахаром, когда пробую его в ответ. Мои руки зарываются в его волосы, а его рука на моей талии притягивает меня крепче.
— Там, наверху, ты была всем, Скарлетт. Черт возьми, ты как будто ожила. — Его губы скользят по линии моего подбородка. Его маска не такая жесткая на моем лице, как я ожидала, но я все равно с ней осторожна. Очевидно, он пока не хочет снимать ее, даже для поцелуя, и мои пульсирующие внутренние мышцы взбунтуются, если я все испорчу.
Его нос скользит по чувствительной коже на моей шее, прежде чем прикусить ключицу. Я вскрикиваю, но мне нравится небольшой укол боли.
Мои пальцы все еще запутались в его волосах, поэтому я осмеливаюсь поднять его и поднести к своим губам. Он настойчиво рычит, когда я это делаю, и опустошает мой рот своим, прежде чем я отстраняюсь.
— Ты нужен мне, Сол.
Он не колеблется, даже когда я заканчиваю умолять его, прежде чем он заключает меня в свои объятия. Я смутно осознаю, что мое платье рвется в месте разреза, но мне уже все равно, когда он поднимает меня. Он держит меня, как невесту, которую переносят через порог, как он делал, когда нес меня в свой подземный дом прошлой ночью.
— Не отпускай, Скарлетт.
— Никогда, — шепчу я в ответ.
Я обвиваю руками его шею, и он толкает стену рядом с нами, открывая потайную дверь.
Акт 3
Сцена 16
МЯТЫЙ БАРХАТ
Скарлетт
Мы входим в один из Запретных туннелей, построенных по заказу прадеда Сола.
Лампочки Эдисона обеспечивают достаточную видимость для меня. Мы скользим по коридорам тихо, как призраки, преодолевая повороты и лестницы. Я не могу сориентироваться, пока не слышу шум воды и не обнаруживаю, что мы каким-то образом уже вернулись к нему домой. Он возится со своим телефоном, и дверь с шипением открывается.
Не теряя больше ни секунды, он врывается в дверь и закрывает ее за нами, заблокировав доступ к своему телефону. Он хлопает ладонью по выключателю на стене, и по всему его дому загораются все тусклые лампы Эдисона. Теперь, когда я вижу желание, отраженное на его лице, он нужен мне еще больше, и я нападаю на него прежде, чем он успевает увести нас дальше в фойе.
Он вытаскивает что-то из-за пояса, и это ударяется о столик в прихожей. Его пиджак мешает мне, поэтому я запихиваю его обратно, чтобы он мог сбросить его на пол. Я развязываю его галстук и бросаю на землю, но когда тянусь к его рубашке, он хватает меня за руку и накидывает ее себе на шею. Я прижимаюсь к нему, пока он обхватывает мои ноги вокруг своей талии.