Признание

Камуи Гакт

Помогать кому-то напрямую — не единственный путь. Ты должен принять непростое решение, как сделать это лучше всего. В том случае это было необходимо.

Можно ли быть успешным всегда? Никто не знает. Но когда мы сталкиваемся с этим, то не сидим, восклицая «ах, бедняга!». Это просто недостойно. Говорить «ах, бедняга» человеку, который сражается изо всех сил — это не проявление сочувствия. Так можно сказать лишь о том, кто уже дошел до предела, упал и не может продолжать бороться. Думаю, именно поэтому

мы не зализываем друг другу раны, а действуем, несмотря ни на что.

Кто-то считает, что мы не можем называться семьей, потому что у каждого из нас свой бизнес. Но общее дело — не обязательное условие для этого. Важно то, что если что-то случится, мы можем рассчитывать на настоящее взаимопонимание, кроме того, мы можем здорово проводить время вместе. Однако без веры друг в друга у нас ничего не выйдет.

Каждый раз, когда кто-то из членов моей семьи оказывается в беде, я не сижу рядом с ним, вздыхая: «О, я так тебе сочувствую», а говорю: «Ты можешь это сделать!». Но чтобы так говорить, я должен сам стать более сильным.

Это здорово: жить, как будто у каждого из нас есть волшебный амулет.

Как если бы, попав в беду, ты мог просто достать из кармана амулет, способный защитить тебя.

Думаю, нужно жить именно так.

Глава 4.1. Первая любовь, первая девушка

Иногда я задумываюсь: может, я не должен писать про любовь? Конечно, любви в моей жизни было предостаточно.

Впервые я влюбился в детском саду. Мне было 6 лет…

Она была моей воспитательницей. Она была наполовину японка, очень красива и очень стильно одевалась. Когда она была рядом, я, почему-то, был очень счастлив.

Наверное, это была всего лишь «щенячья любовь», но для меня это было очень важное чувство.

Тогда, в 6 лет, я, конечно, толком не понимал, что значит «любовь». Но ведь это очень важное слово?

Когда у нас в детском саду заканчивались занятия и другие дети шли домой, я один оставался. Я хотел еще хоть немного побыть с воспитательницей. Это недолгое время я находился с ней рядом и любовался ее фигурой.

Однажды за ней пришел молодой человек. Когда она увидела его, ее лицо засияло. Когда она была со мной, ее лицо было совершенно другим. Я в первый раз увидел ее улыбку.

Она сказала мне заговорщицки:

— Это наш секрет, хорошо?

Она прижала палец к губам и казалась смущенной. Потом она и ее бой-френд бодрыми шагами вышли за дверь.

Я был совершенно подавлен.

Я понял, что я пока всего лишь ребенок. И еще я осознал, что она никогда не станет моей девушкой. Это было унизительно. В первый раз я захотел поскорее вырасти.

Впервые у меня появился кто-то, кого я мог назвать своей девушкой, когда мне было 10 лет. Ей было 13 или 14, значит, у нас была

разница в возрасте 3–4 года. Она жила по соседству.

Из-за того, что в то время у меня был рост около 160 см, я был самым высоким в классе и, как мне казалось, выглядел взрослым.

Наши отношения не были простыми. Скорее — с приливами и отливами. Хотя мы ходили на свидания, это были, в основном, прогулки по окрестностям или по руслу высохшей реки. У нее была собака, и она брала ее с собой. Это добавляло нашим свиданиям несерьезности. Потому что мне было всего 10 лет.

Но все-таки мой первый поцелуй был не с ней. Это было в 6 лет. Из-за этого я немного повзрослел.

К отцу в гости приходил друг. Он приводил с собой девочку. Ей тоже было 6 лет.

Кажется, это случилось, когда мы с ней играли в прятки в подвале. Я помню все очень смутно, но в саду совершенно точно лежали бочки, подпертые камнем. Да, я уверен, там были бочки.

Я спрятался в них, и она нашла меня… Нет, наверное это она пряталась в бочках, а я нашел ее.

Мы оба были возбуждены. Когда я залез в бочку, почему мое сердце так забилось? В этом тесном пространстве я был втайне необыкновенно поражен ею.

Мы играли и решили попробовать залезть в бочку вдвоем. Там было темно и пахло металлом. Снаружи проникал свет. Если я поворачивался, я видел ее. Наши тела идеально помещались в бочке. Ее дыхание отзывалось эхом. Воздух вокруг нас был очень влажным.

Вдруг чувство, закипающее в моей груди, перелилось через край, я приблизил свое лицо к ее лицу и легонько коснулся ее губ.

Это было такое нежное ощущение, в первый раз я испытал такое странное чувство. Она ответила мне тем же. Поэтому я продолжал ее целовать.

Это были легкие поцелуи, но мое сердце бешено билось. Это был удивительный первый раз.

Конечно, я хотел увидеть ее снова, но мы больше никогда не встречались. Несмотря на это, я до сих пор не могу ее забыть.

Я думал: почему она больше не приходит поиграть?

Ее отец тоже не приходил. Я очень переживал из-за этого.

Когда я учился во втором классе старшей школы, я спросил у отца:

— Кто был тот человек, что приходил к нам в гости тогда, и приводил свою дочь?

— Мы с ним поссорились, и больше не разговариваем, — раздраженно ответил он.

Видимо, отец не хотел больше с ним видеться. Я решился спросить о том, что меня волновало.

— Нет, тебе нельзя с ней встречаться, — последовал ответ.

Еще я целовался с парнями. Конечно, не всерьез.

Поцелуй — это знак доверия.

В первый раз меня поцеловал парень, когда мне было девятнадцать. Мы вместе выпивали и уже собирались идти домой.

— Ну, пока! — сказал он беспечно и неожиданно поцеловал меня. Я был так счастлив!