Признание
Шрифт:
Но даже после этого мой страх не прошел. Хотя было уже далеко за полночь, я отправился повидать еще несколько человек, близко знакомых с членами Malice Mizer. Я сказал себе, что скоро получу подтверждение, что со всеми участниками группы все в порядке. Но этого не случилось.
Неделю спустя было официально объявлено о смерти Ками.
«21 июня 1999 года Ками, [13] барабанщик группы Malice Mizer, скончался от кровоизлияния в мозг». [14]
13
Kamimura Ukyou [Камимура
14
в английском тексте использован медицинский термин «субарахноидальное кровоизлияние».
Примечание: В период описываемых событий Гакт был ведущим радиопередачи «Rajio Ougon Jidai — Kuwareta Youkan to Kajirareta Mikan». Спустя несколько дней после смерти Ками у него был очередной эфир, и здесь можно прочитать перевод на английский его слов, посвященных Ками. Также Гакт посвятил Ками две песни с альбома MARS, вышедшего в 2000 году: «Emu~for my dear~» и «U+K».
Хоть я и узнал об этом позже, плохое предчувствие было у меня с самого момента его смерти.
В конце концов, я узнал о смерти Ками через десятые руки. К тому времени, как эта весть дошла до меня, похороны уже состоялись.
Это произошло во время звукозаписи, и я заперся в студии. Я не мог ни на чем сосредоточиться. Но я сказал себе, что должен работать. Если я ничего не буду делать, то просто сойду с ума…
Сейчас я о многом сожалею…
Почему я не позвонил Ками? За все то время, когда я был охвачен беспокойством, почему я не поговорил с Ками напрямую?
Я до сих пор еще не вырос. Пока я взрослел, я не считал нужным сдерживать свои эмоции, из-за этого со мной не слишком охотно общались, так что я начал сомневаться, что смогу с кем-нибудь сблизиться. Дети причиняют боль, не раздумывая, поэтому их отношения так недолговечны. А взрослые, после того, как страсти утихнут, могут спокойно взглянуть на ситуацию, объективно все взвесить и решить, что будет с их дружбой.
В то время я оказался на это не способен. Мы не сошлись во мнениях и поссорились, и после этого я никак не мог решиться встретиться с ним лицом к лицу.
Даже до этого случая, сколько раз у меня появлялось плохое предчувствие? И все-таки, хотя мы с Ками были связаны общим кругом знакомых, я так и не позвонил ему. Теперь я спрашиваю себя, не потому ли мы не смогли поговорить друг с другом, что оба были по-детски упрямы и нерешительны?
Хотя если бы я тогда позвонил…
Может быть, я бы все равно не смог ничего сделать. Может быть, это слишком самонадеянно — думать, что смог бы. Сейчас это не имеет значения.
И все-таки, если бы тогда мы смогли поговорить…
Впервые я приехал к родителям Ками в следующем году в день его рождения, 1 февраля. Я думал: «Я хочу снова увидеть Ками. Я хочу прийти на его могилу». Я не смог присутствовать на похоронах. Я хотел хлопнуть в ладоши [ритуал похорон в Японии], просто увидеться с ним.
Я знал, в каком городе живут его родители, но не знал точно, где находится их дом. Поэтому я просто ездил по городу и расспрашивал о районе, где они жили. Рано или поздно, мне бы все-таки начали отвечать: «Это поблизости». Этот город был похож на
Я выехал из Токио утром, около полудня прибыл в префектуру Ибараки и остаток дня провел в поисках. Наконец, мне указали точное место, и часам к 7 вечера я смог найти нужный дом.
Я спрашивал себя: «Когда они откроют дверь, узнают ли меня?» Но родители Ками часто ходили на наши выступления, поэтому сразу же меня узнали.
— Входи, мы рады, что ты пришел, — сказали они и пригласили меня в дом. Встретив такой теплый прием, я расплакался и не мог успокоиться.
В доме собирались ужинать, и пока накрывали на стол, родители Ками рассказали мне много историй из его детства. Потом они сказали мне:
— Хотя мы не можем его забыть, ты стал для нас свидетельством того, что он жил, и это дало нам волю к жизни.
Услышав это, я почувствовал облегчение. То, что дало волю к жизни мне — это доказательство существования Ками.
С тех пор каждый год, в день рождения Ками и в день его смерти, я езжу к его родителям. Так как они сказали: «Заходи в любое время», я, возможно, немного злоупотребляю их гостеприимством.
Хотя я и думаю, что мне стоило бы навещать его могилу чаще, в итоге мне все равно удается приезжать только в день его рождения и в день смерти.
Несмотря на все, что было, мать и отец Ками приняли меня, и теперь я действительно воспринимаю их, как своих вторых родителей. А они относятся ко мне, как к одному из своих детей. Как будто во мне они видят Ками.
В первый год много людей приходило на его могилу в день его рождения и в день смерти. Но прошло уже четыре года, и посетителей становится все меньше…
Если вы идете к нему, делайте это не из желания отдать дань моде. Если вы идете взглянуть на его могилу, делайте это не из желания вернуть его к жизни.
Но….
Понимать, что люди его забудут… очень больно.
До сих пор я, не останавливаясь, следую за мечтой, которую Ками не успел осуществить. Это — доказательство того, что Ками существовал на этой земле.
Даже сейчас Ками живет во мне…
Глава 3.3. Обещание нового начала в лагере на Окинаве
Летом того года, когда я начал сольную карьеру, [15] я поехал на Окинаву со своей группой. Мое здоровье ослабло, и мы долгих четыре с половиной месяца провели в спортивном лагере на Окинаве, чтобы вылечить мое тело и душу.
15
ориентировочно — август 1999 года.
Это был пансионат спортивного типа. Там не было практически ничего. Мы вставали в 8 или в 9 утра и отправлялись на пробежку к морю. Там мы тренировались и возвращались обратно.
Потом мы писали песни, а вечером снова бегали, ужинали, отдыхали и разговаривали, а потом писали песни до самого утра. И так день за днем.
Хозяин одного маленького ресторанчика, в который мы частенько захаживали, всегда улыбался и говорил нам: «Давайте, ребята!». А мне он говорил: «Тренируйся как следует!».