Приют
Шрифт:
Я испуганно оглянулась, но никто не прислушивался к нашему разговору, часть девочек уже разошлась, остальные продолжали обсуждать только что услышанное.
– Ты думаешь только о себе, – упрекнула я Яринку, – Нам сегодня после ужина надо… на скамейку идти. А ты разозлила Агафью.
Яринка вздохнула. Кажется виновато.
– Ну, до ужина ещё долго. А я буду стоять смирно-смирно.
Ободрённая её раскаянием, я безжалостно добавила:
– Не только. Когда Агафья придёт тебя отпускать, ты извинишься. Скажешь, что просто ночью испугалась за Зину, поэтому
Яринка метнула на меня возмущённый взгляд, но возражать не с тала, только буркнула:
– Ты иди уже. С наказанными нельзя разговаривать, а то Агафья увидит, и в соседний угол встанешь.
Это было верно. И ободряюще погладив подругу по плечу, я вернулась в дортуар.
Яринка оправдала ожидания, перед обедом она принесла Агафье свои извинения, и та снизошла до благосклонного кивка. Чтобы усыпить бдительность воспитательницы мы весь день старались быть у неё на виду, а во время ужина изображали сонливость, чтобы ну и кого не возникло сомнений, что покушав, мы сразу отправимся в дортуар. Вроде бы всё сработало, сама Агафья скрылась в воспитательской, а другим девочкам до нас дела не было. Поэтому ничто не помешало нам из столовой сразу пойти к прудику. Неторопливым шагом, взявшись под руки – просто две примерные девочки решили прогуляться перед сном по освещённым фонарями снежным дорожкам…
Скамейка справа, последняя от леса, была припорошена снегом, как и остальные – здесь зимой редко кто бывал. Переглянувшись, мы смели снег варежками и сели, как велел в записке Дэн. Минута прошла в выжидательном молчании, потом Яринка шёпотом спросила:
– И что?
Я пожала плечами, оглядываясь по сторонам, ожидая увидеть направляющуюся в нашу сторону фигуру Дэна. Это было бы конечно удивительно, я уже достаточно хорошо знала своего старшего друга, и понимала – чтобы он решился пойти вот на такой прямой контакт, по сути, на глазах у всего приюта, должно было произойти нечто из ряда вон выходящее. Но вокруг оставалось пусто, только на катке катались мальчишки, их голоса были единственными звуками, нарушающими снежную тишину.
Яринка нервничала, я чувствовала это – её нервозность передалась и мне. Времени у нас было не так много. Официально воспитанникам разрешается находиться вне корпусов до девяти вечера. Но на деле, уже после восьми Агафья проверяет дортуары – всё ли в порядке, везде ли чистота? Конечно, заметив наше отсутствие, она вряд ли заподозрит что-то дурное, в конце концов, каждая может иногда забыть о времени и задержаться на прогулке, тем более в каникулы, но зачем лишний раз привлекать к себе внимание?
– Может Дэн не смог прийти? – озвучила нашу общую тревогу Яринка.
И неожиданно откуда-то сзади и снизу раздался глухой низкий голос:
– Смо-о-ог…
Мы коротко взвизгнули и, как подброшенные пружиной, взлетели со скамеек, держа курс на родной корпус. К счастью Яринка поскользнулась, падая схватилась за меня, в результате чего мы, не успев далеко отбежать, оказались лежащими на дорожке.
– Стойте! – приглушенно донеслось от скамейки, на этот раз, несомненно, голосом Дэна, – Стойте,
Всё ещё сидя на снегу, мы насторожённо обернулись . Из-за спинки скамьи поднялась и помахала нам рука в чёрной мужской перчатке.
– Дэн?
– Да я, я. Вернитесь и сядьте уже.
Всё ещё недоумевая, мы послушались. Сердито отряхивая пальто от снега, Яринка спросила в пространство:
– Ты под скамейкой что ли?
– За, – отозвался Дэн, – Я за скамейкой. Не оглядывайтесь, делайте вид, что говорите друг с другом.
– Зачем было так пугать? – подала голос и я, – А если бы мы не упали и убежали?
– Прости, малявка, не удержался. Вот вам в качестве извинения.
Что-то стукнуло за нашими спинами, и, оглянувшись, мы увидели на спинке скамьи небольшой плоский предмет.
– Что это? – опасливо спросила Яринка, а я осторожно потянула руку.
– Да берите и прячьте в карман. Шоколадка это. Обёртку потом уничтожьте, в приюте таких нет и быть не может.
– А откуда ты… – начала Яринка, но невидимый Дэн перебил:
– Слушайте меня внимательно, времени не много.
Мы торопливо закивали, не подумав о том, что скрючившийся за скамейкой Дэн не может этого видеть. Но ему и не понадобилось.
– Вас посвятили в невесты, – быстро заговорил он, – Это значит, что скоро вами заинтересуются какие-нибудь мужчины. Ваша задача в этом случае соглашаться на первого из них.
– Что-о?! – хором изумились мы, разворачиваясь назад и испепеляя взглядами спинку скамьи.
– Тихо! – сдавлено прикрикнул из-за неё Дэн, – Сядьте нормально! Сейчас объясню.
– Да уж постарайся, – буркнула Яринка, принимая прежнюю позу. Я же осталась сидеть вполоборота, решив, что со стороны это вполне может выглядеть так, словно я обращаюсь к подруге.
– Повторяю – вами заинтересовался мужчина, вы поговорили с ним через видеосвязь, и дали добро на дальнейшее общение. Таким образом, все последующие кандидаты идут мимо.
– Ну а этот-то нам зачем, что с ним делать? – сдавлено воскликнула Яринка, зачем-то перебирая ногами.
– Общаться раз в неделю, или сколько там у вас положено.
– Зачем?
– Тут мы убиваем двух зайцев, – Дэн запыхтел и завозился, видимо сидеть в снегу, скорчившись в три погибели, давалось ему нелегко, – Вас не будут дёргать другие желающие на руку и сердце. Во-вторых общение со взрослым человеком за пределами приюта должно расширить ваш кругозор. Особенно это относится к Дайке, которая ничегошеньки не знает о современной жизни в городах.
– А если нами никто не заинтересуется? – усомнилась я.
– Это вряд ли, – успокоил Дэн, – В начале каждого года, когда в сиротских приютах подрастают новые невесты, на них появляется много желающих.
– Да ну, – засомневалась Яринка, – Всем известно, что если ты приютская, то вряд ли выйдешь замуж.
– Это не потому, что предложений мало. Девочки сами отказываются.
– Ага, сейчас! – теперь и Яринка села вполоборота к спинке скамьи, – Да наши все только и мечтают о муже! Кому охота идти на производство до старости?