Приют
Шрифт:
– Тебе-то зачем? – искренне удивилась Яринка, – У тебя свой красивый.
– Чего-о? – настала моя очередь удивляться, – Мышиный – красивый?
Подруга театрально закатила глаза.
– Не мышиный, а русый. У тебя же чисто славянская внешность, ты очень породистая.
Не дав мне времени возмутиться на подобную, как мне показалось, собачью оценку, Яринка развернула меня лицом к себе, и начала перечислять деловым тоном:
– Тёмно – русые волосы, серые глаза, белая кожа с румянцем. Именно таких девушек чаще всего берут
– Ты-то откуда это можешь знать? – только и спросила я.
Яринка хмыкнула.
– Ну, я же не Зина или Настуся, которые, кроме нашего курятника ничего не видели. Слышала бы ты, о чём девчонки в городской школе говорят. Помочь с косой?
– Давай, – согласилась я, не потому что было лень заплетаться самой, а чтобы прекратить смущающий меня разговор о внешности.
Яринка заплела косу мне, я – ей. И поскольку завтрак был уже пропущен, мы вернулись в постели с планшетами – читать, пока в дортуаре кроме нас никого нет.
Впрочем, удовольствие длилось недолго, скоро в двери заглянула Агафья, и велела нам явиться в гостиную.
Мы оделись и явились.
Там, на креслах и пуфиках уже сидела вся наша группа, имеющая подозрительно пришибленный вид. Девочки ёжились, смотрели в пол, и – украдкой друг на друга. Причина этого выяснилась, когда Агафья, встав перед нами, объявила:
– Вчера вы стали девушками, и поэтому сегодня я должна объяснить, какие изменения в ваших организмах должны скоро произойти, а у кого-то, возможно, уже происходят.
Я покосилась на сидящую в уголке Зину – её щёки пылали, глаза уставились в пол.
– Если кому-то что-то будет непонятно, поднимайте руку и спрашивайте, – закончила вступительную часть Агафья.
Я была уверена, что в этот раз, в отличии от церемонии посвящения, поднятых рук и вопросов не будет. И ошиблась. Потому что Яринка вскинула перед собой ладонь, даже не дождавшись, когда Агафья заговорит.
– Да, Ярина?
– Сударыня, а это всегда объясняют после посвящения в невесты? Я имею в виду, что у некоторых девочек эти… хм… изменения начинаются раньше.
Агафья поджала губы.
– Да, это всегда объясняют после посвящение в невесты. Поскольку такая тема затрагивает ряд вопросов, не предназначенных для детских ушей.
– Но разве нельзя хоть как-то предупреждать? Зина ночью думала, что умирает!
Услышав это, девочки из других дортуаров испуганно повернулись к Зине, которая кажется, была готова забиться в щель между стеной и креслом. Её реакция меня удивляла – как можно стыдиться чего-то, что происходит со всеми?
– Это правила приюта, – отчеканила Агафья, – И не нам их менять.
Пользуясь тем, что мы устроились вдвоём на одном пуфике, я незаметно ущипнула подругу за бок – не вздумай отвечать! Но Яринка, конечно же, вздумала. Да ещё как!
– А почему нельзя изменить правила, если они глупые?
Кто-то испуганно пискнул, кто-то охнул,
Губы Агафьи, обычно и так сжатые в тонкую прямую черту, исчезли совсем. Но голос остался прежним, спокойным и сухим.
– Ярина Донаева, отойди к стене и стань носом в угол. Я запрещаю тебе поворачиваться и задавать вопросы. А когда мы закончим, ты останешься стоять здесь до обеда.
Раздалось чьё-то хихиканье, я же облегчённо выдохнула. В угол обычно не ставят детей после восьми лет, для старших приготовлены наказания построже, так что Яринке сказочно повезло. Но она так не посчитала. Её щёки вспыхнули, глаза зло прищурились…
Агафья не сводила с моей подруги непроницаемого взгляда, и я вдруг поняла, что такое наказание было выбрано не случайно. Она хорошо знала своих воспитанниц, и намерено унизила Яринку перед остальными, понимая, что это будет для неё болезненнее плохой оценки по поведению, или запрета на развлечения.
Глядя, как подруга сверкает глазами, я уже приготовилась снова ущипнуть её, но она проявила благоразумие – молча поднялась, ушла в угол, и застыла там без движения.
– У кого-нибудь есть ещё вопросы по поводу правил приюта? – вкрадчиво спросила Агафья. Вопросов, конечно же, больше не было, и она продолжила:
– Так вот, в период, когда девочка превращается в девушку, в её организме начинают происходить…
Я перестала слушать Агафью, ничего нового она для меня сообщить не могла, тем более, что её манера рассказывать отличалась редкой монотонностью. Подозреваю, возьмись она читать нам вслух даже книжки про Алису, и то сумела бы превратить их в нудятину.
Вопросов так никто и не задал. Не то девочки были напуганы расправой над Яринкой, не то посчитали более продуктивным обсудить услышанное друг с другом после. Под конец Агафья сказала:
– Любая из вас, у кого начнётся менструация, должна в этот же день подойти ко мне, и я сопровожу её на обязательный медицинский осмотр. Становясь девушками, вы должны обращать повышенное внимание на своё здоровье и самочувствие, от этого напрямую зависит и здоровье ваших будущих детей. Тех у кого менструация уже началась, и кто это скрывал, я жду сегодня в течении дня. Наказания за молчание не будет, но вас должен осмотреть врач.
После этих слов Агафья круто развернулась и удалилась по коридору, оставив нас в некотором недоумении. Девочки принялись шушукаться, а я поднялась и подошла к замершей в углу Яринке.
– Ты как тут?
– Жить буду, – мрачно отозвалась подруга и шёпотом добавила нехорошее слово.
– Сама виновата, – не стала я её жалеть, – Когда научишься молчать? Думаешь, кому-то что-то докажешь?
Яринка скребнула ногтями по стене, но ответила спокойно, даже насмешливо:
– Не докажу, конечно. Но мне нравится смотреть, как они бесятся. Ты бы видела, что было, когда я в церкви плевалась.