Притворись моей женой

Серж Олли

Зато эта поездка сделает счастливым сына, накормит зверушек( собственно, нормальная такая, высокая цель), а главное - стопроцентно добавит мне звёзд не только в предвыборную карму, но ещё и избавит от статуса негодяя в глазах Ани. Ей же необязательно знать все подробности. И, черт, важно мне да, что эта девушка про меня думает.

Пока стою под душем, решаю приготовить ещё и завтрак. Раньше ж я как-то это делал? В общаге студенческой жил и даже макароны в ковшике варил, которые потом проходилось соскребать с кипятильника. Романтика... Бабки не портят, они просто

делают тебя одновременно всесильным и беспомощным.

Смотрю на починенный Денисом термостат и усмехаюсь. Он вчера с ним за пять минут разобрался. Просто какие-то настройки сбросил.

Выхожу из душа, надеваю спортивные штаны с футболкой и спускаюсь на первый этаж. В домашней одежде хорошо. Задолбали костюмы и галстуки.

Так! Распахиваю холодильник и осматриваю ресурсы. Ветчина, яйца, сметана, страчателла и помидоры черри. Достаточно. Взгляд скользит по полкам выше. Торт? Откуда он взялся? Васька сам вряд ли мог помнить про день рождения. Он - ребёнок и пока ничего не понимает в датах... Очень странно.

Ловя в себе чувство легкой паранойи, закидываю хлеб в тостер и начинаю заниматься омлетом.

Где-то спустя двадцать минут Арина скидывает сообщение, что обо всём договорилась, и чтобы мы были готовы к десяти утра.

Это - хорошо. Потому что ждать я больше не могу и, как ни странно, не хочу завтракать в одиночестве. Теперь, имея полные основания, я поднимаюсь в спальню сына, подхожу к кровати и, как в далекие дни нашей с ним совместной жизни откидываю одеяло с его ног и трусь щетиной об нежные пятки.

Васька недовольно дёргает ногами и поджимает их, пряча под одеяло. Я мягко смеюсь.

– Доброе утро, Васька.
– Присаживаюсь на кровать.

Сын распахивает сонные глаза.

– Папа... я вчера тебя не дождался.
– Лепечет.
– Мы с Аней гуляли и мультики смотрели.

– Я знаю, - стягиваю с него одеяло.
– Тебе нравится Аня?

Кивает и улыбается.

– Она хорошая...

– Пригласишь ее на свой день рождения?
– Хитро прищуриваюсь.
– А то я боюсь, что сам ничего не понимаю в собаках.

– На день рождения?
– Сын подлетает на кровати.
– У меня сегодня день рождения?

– Да, - улыбаюсь.

– И мы поедем выбирать собаку?
– Переспрашивает недоверчиво, но счастливо сверкает глазами, а я ловлю от это странную эмоцию горечи. Мой сын переспрашивает меня, точно ли я подарю ему радость, чтобы потом не разочароваться? Ну капец, Басов!

– Да, какую захочешь, - обещаю. А Васька влетает в меня с объятиями и виснет на шее.
– С днём рождения, сынок!

– Урра!
– Взвизгивает.
– А Аня говорила, что нельзя говорить журналистам про свои желания, которые загадываешь родителям, а то не сбудутся! Сбылось!

Чего?? Смотрю в след убегающей в коридор синей пижаме с машинками и понимаю, что не могу удержаться от смеха. Это хорошо она придумала. Про журналистов. Сообразительная у меня жена.

Глава 26. Компромиссы.

Борис

Аня талантливо избегает меня все утро.

Просто ни на секунду не остаётся одна без Васьки или закрывает двери. А вломиться за обозначенную границу - это теперь для меня очередной косяк. Дожился.

К завтраку она тоже не притрагивается, пьёт только чай и на все мои попытки втянуть хоть в какой-то диалог, умудряется отвечать кивком головы. Меня пенит от ее ровности, как пацана. Психанув, выбрасываю порцию омлета в мусорное ведро вместе с тарелкой. В ответ на мое действие Аня просто прикрывает веки и делает внеочередной глоток чая.

Да что ж такое то, а? Я первый раз в жизни реально хочу извиниться перед женщиной, а она не даёт мне ни единого шанса! И даже в машине садится рядом с сыном, показательно игнорируя открытую мной переднюю дверь с пассажирской стороны.

– Аня...
– ненавидя самого себя за слабость, признаю, что у меня чертова абстиненция.
– Поговори со мной, пожалуйста...
– я ее прошу!

– Смотрите на дорогу, Борис!
– Она отзывается строгим голосом, и позволяет нашим глазам встретиться в отражении лишь на мгновение. А дальше - снова опускает свои в телефон, где что-то показывает Ваське на экране.

Они тихонько смеются. А меня нет! Сука! Снова будто нет в их реальности. Хотя я - такой классный, и вот исполняю заветное желание ребёнка везу выбирать собаку.

Под конец съёмок в приюте я понимаю, что если сейчас не поговорю с Аней, то просто на ком-нибудь сорвусь. Растерзаю за малейший косяк или косой взгляд, вот только подвернитесь.

Поэтому, пользуясь тем, что внимание журналистов временно переключилось на сына, который вместе с волонтёрами ушёл выбирать себе «друга». Я поджидаю Аню возле одного из вольеров и просто резко ловлю в объятия. Крепко прижимаю к себе,и чувствую, что первый раз за утро дышу без давящего чувства в груди.

– Ну выскажи мне уже, - утыкаюсь губами в ее ушко и шепчу. Она застывает в моих руках.
– Я готов признать, что вёл себя вчера отвратительно. Был пьян, расстроен, зол...

– Если честно, - хмыкает, - эти вводные моменты вашего состояния являются для меня отягощающими факторами и совершенно не вызывают сочувствия. Но, знаете, мне действительно есть, что вам сказать.
– Она вздергивает подбородок и чуть-чуть отстраняется.
– Вашему цинизму просто нет предела. Вам категорически нельзя становиться депутатом, потому что такое понятие, как ответственность, не имеет для вас никакой моральной основы, вы интерпретируете его исключительно в цифрах и правах, заверенных на бумаге.

– Почему?
– От ее напора я теряюсь и чувствую себя так, будто мне надавали по щекам.

– Потому что мало вам сына, - осуждающе качает головой, - вы ещё одну душу неприкаянную решили завести. Вот где эта собака будет жить, вы подумали? Прямо в доме? Тогда в комплект к ней наймите домработницу, иначе в наше с вами отсутсвие животное разнесёт все, что плохо лежит. А потом в Москве? Вы запрете ее на двенадцатом этаже многоэтажки или, может быть, сами будете ее выгуливать два раза в день? Кто будет ее воспитывать?