Притворись моей женой

Серж Олли

– Басов, привет!
– Я слышу в трубке голос бывшей жены Бориса. От стыда снова хочется уйти под воду. Мой номер он в «важное» не занёс...

– Чего звонишь, Марин?
– Он отзывается напряжённо.

– Дай мне Ваську, а то я завтра уезжаю на два дня за город и поздравить сына не смогу.

– Поздравить...
– Борис ершит пятерней свои мокрые волосы, создавая паузу.

– Басов, ты совсем охренел!
– Взвизгивает трубка.
– Завтра у твоего сына день рождения! Только не говори, что ты забыл!

Борис кидает взгляд на меня, проверяя, слышу я разговор

или нет. И, видимо, на моем лице написан слишком явный шок, потому что мужчина, отборно выматеревшись, делает тише динамик.

– Вася уже спит...

Дальше я уже не слышу их разговора, потому что, вспенивая воду, пытаюсь по дну дойти до другого конца бассейна.

На глаза набегают слёзы. Куда ты лезешь, Аня? Он тебе не по зубам, а его мир тебя размажет. Таким, как Басов, рожают только модели, собственно потому, что они только с ними и спят. А ты так... Подвернулась, все проглотила, так чего б тебя разок-другой... И забудет! Ведь если его память даже день рождения сына умудрилась проигнорировать, то обо всём остальном и говорить не стоит.

Я вылезаю из бассейна и шлепаю босыми ногами по каменной дорожке к дому. Вода стекает с меня ручьями. И по-хорошему, нужно бы раздеться во дворе и отжать сарафан, но нет! Только не при Борисе!

– Аня!
– Несётся мне в след, а я ускоряю шаг, желая поскорее подняться в спальню и уже там постараться как-то пережить своё моральное падение.

Хорошо, что хоть торт случайно купили...

– Да стой же ты!
– Борис сокращает путь до дома, продравшись через кусты, и хватает меня за руку.

Замираю. Он часто и горячо дышит мне в скулу.

– Отвратительно это все выглядит, я понимаю...

Я молчу, не собираясь облегчать ему задачу объяснения.

– Во сколько там магазины открываются утром. Дам задачку Денису микроскоп купить... Пусть своих микробов смотрит...

Мне хочется засмеяться в голос! Да эти люди просто ненормальные - одна вспоминает в десять вечера, второй в принципе не помнит о ребёнке...

– А знаете, - вскидываю на него глаза и прищуриваюсь, - я почти жалею, что не сообщила о вас в органы опеки. Детям просто опасно жить с такими, как вы.

– Это с какими?
– Темнеют его глаза.

– С инвалидами на чувства, - выпуливаю, ощущая, как от страха сжимается сердце.

А дальше - происходит то, от чего я просто впадаю в анабиоз.

Кулак Бориса врезается рядом с моей головой в дверной косяк.

Я закрываю лицо ладонями. Мамочки! Куда я попала!

– Зато твои чувства очень глубоки, - он цинично усмехается.
– Ценны. Просто так не купишь. Только напомни, сколько ты мне стоишь?

В моей голове взрывается атомная бомба. Я бросаю все силы на то, что сдержать лицо и не зарыдать от обиды перед Борисом.

– Я хочу уехать.
– Срываюсь на эмоции.
– Прямо сейчас! И это не ваше дело, для каких целей мне потребовалась большая сумма денег!

– Да у вас баб вариантов немного, - зло парирует Борис, - сисек либо мало - либо много, либо губы недостаточно пухлые, либо нос кривой...

На этом моменте меня начинает просто трясти, и я мажу по щеке Борису звонкую пощёчину.

Он больно перехватывает мои запястья, но тут же отпускает.

– Аня...
– его голос болезненно проседает.

– Я хочу уйти, - шепчу и мотаю головой, уже, не стесняясь скатывающихся по лицу слез.

– Если ты уйдёшь, - Борис скользит ладонями вверх по моим рукам.
– То будешь должна мне сумму в два раза больше той, которую должна была получить.

– Как?
– Я чувствую, как у меня внутри все обрывается, а позвоночник сковывает ознобом.

– Я не буду извиняться, - Борис качает головой, - нужно внимательнее читать, что подписываешь.

Глава 25. Реабилитация.

Борис

Высший пилотаж женского презрения - это взгляд, который обычно бывает последним, молчаливым, а потом стоит у тебя перед глазами, когда закрываешь веки и пытаешься уснуть. Долго пытаешься. Ворочаешься, пьёшь воду, виски, потом бегаешь в туалет... Что ж так говнисто вышло то вчера, а? Всаживаю кулак в подушку и сажусь на постели. Нет никакого смысла пытаться дальше уснуть. Время - семь утра. И это неправда, что я забыл про Васькин день рождения. Упустил из вида - да.

Без всяких угрызений совести беру телефон и набираю номер Арины.

– Алло...
– сонное.

– Просыпайся, - начинаю без предисловий, - ты нужна мне, как женщина.

– Вы с сыном играли в мячик и он женский туалет закатился?
– Хмыкает шутливо, значит - проснулась.

– Нет, - перекладываю трубку к дорогому уху и зажимаю плечом.
– У Васи сегодня день рождения и мне нужна собака. Небольшая, но умная и породистая, ну ещё торт, шарики-фонарики и прочее барахло...

– Воу!
– возбужденно вскрикивает.
– Не поверите, но как раз вчера мне Денис письмо показывал из какого-то собачьего приюта. Просят им с социальной рекламой по сбору денег помочь. Я пока не отказывала, все думала, как провернуть или вежливо отказать, а тут вы...

– Нет, стоп!
– Резко прерываю свою пиарщицу.
– Так не пойдёт. Не сваливай все в кучу. Ты хочешь, чтобы я поехал выбирать животное вместе с сыном в собачий приют, а потом жил с ушастым недоразумением грешка лайки и мопса?

– Да ну нееет же!
– Перебивает меня Арина.
– Я отвезу туда хорошего кобелька. Холёного, милого, бабок отвалим, репортаж снимем. Все сыты останутся!
– Заканчивает воодушевлено.

– Да?
– Переспрашиваю с недоверием и спускаю ноги с постели.

– Это будет фурор! Точно говорю!
– Копошится в трубке и немного картавит, видимо, чистит зубы.

– Действуй.
– Согласно киваю, будто она может меня увидеть.
– Давай тогда это на утро, а то потом у меня торговый центр.

– И вчерашняя перенесённая фотосессия, - добавляет помощница, а я сбрасываю звонок.

В груди разгорается нетерпение, будто день рождения не у сына, а у меня. Марина, конечно, не обрадуется собаке и решит, что я подарил ее сыну специально, чтобы выслужиться. Ну и к черту! Пусть что хочет думает. Васька вообще может жить со мной.